Железное пламя

– Ты как-то сказала, что я боюсь совсем тебе не понравиться, если ты меня по-настоящему узнаешь.

– Я помню.

– Но каждый раз, когда мы оказываемся вместе, мы то тренируемся, то сражаемся. У нас нет времени для прогулок у реки и всякого такого, что могло бы сойти здесь за романтику. – Ксейден нежно сжал мою руку, и я почувствовала все мозоли, которые он натер, упражняясь с оружием. – Но я обещал тебе, что найду способ, чтобы ты узнала меня. Это он, и другого пока нет.

Я посмотрела ему в глаза, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– До встречи в Сэмарре. – Он встал, подхватил рюкзак, забрал два своих меча, стоявших у стены.

У двери он обернулся и посмотрел мне в глаза.

– Третий этаж, южное крыло, вторая дверь справа. Чары тебя пропустят.

Его комната в гарнизоне.

– Дай угадаю: звукоизоляция и надежные чары, которые пропускают только меня, тебя и того, кого ты захочешь привести?

При мысли о том, что Ксейден там ломает шкафы с какой-то другой девушкой, меня чуть не стошнило только что съеденным супом.

Да, мы не вместе, но ревности чужда логика.

– Нет, Вайолет. – Ксейден поднял мечи, одним отточенным движением убрал их в петли у рюкзака и усмехнулся: – Только тебя и меня.

И он ушел, прежде чем я успела хоть что-то сказать.

Трясущимися руками я развернула листок… и улыбнулась.

Ксейден Риорсон написал мне письмо.

Глава 11

Гаррик – мой лучший друг. Его отец был правой рукой моего отца, так что Гаррик – это, считай, мой Даин, только надежный.

А Боди – мне почти как брат. С тех пор как погиб Лиам, никого ближе у меня нет. Он всегда где-то рядом, на полшага позади.

    Из восстановленной переписки лейтенанта Ксейдена Риорсона и кадета Вайолет Сорренгейл

Несколько дней спустя я, закинув руки за голову, шла с Имоджен после утренней пробежки и ждала, когда перестанет колоть под ребрами. Улыбка сама собой расплывалась на моем лице. Мы вошли во двор за целых полчаса до завтрака.

Он написал мне письмо! И я прочитала его столько раз, что уже выучила наизусть.

В нем не было ничего даже близко опасного – никаких секретов революции, никаких намеков на то, чем я могла бы помочь, – но это и понятно, о таком писать слишком рискованно. Нет, все даже лучше. Он писал о себе. Небольшие детали, факты его прошлого – например, что во время восстания он сидел на крыше дома Риорсонов и надеялся, что отец вернется домой и скажет, что все закончилось.