Женщина с дурной репутацией

Марк пристально глядел на нее через прорези в маске, при свете факелов казалось, что его глаза искрились. Локон волос высвободился из черной ленты, упал ему на лоб, напоминая черный вопросительный знак. Губы Джульетты вдруг пересохли, она коснулась их кончиком языка.

– Вы очень хорошо танцуете, – прошептала она.

– Так же как и вы, мое Солнце, – прошептал он в ответ.

Когда музыка смолкла, люди стали теснить их со всех сторон. Джульетта споткнулась и столкнулась с Марком. Он поймал ее и, крепко держа, прижал к своей груди.

Джульетта ощутила его запах, отдававший чистой морской водой, и, хотя стояла на земле, вновь почувствовала головокружение.

– Хотите еще потанцевать? – спросил Марк, касаясь устами ее волос. Джульетта была высокого роста, однако он еще выше, и его подбородок касался ее макушки.

– Пожалуй, я бы не отказалась от вина, – ответила она.

Он взял ее за руку и повел через толпу, ловко лавируя среди спотыкающихся, обнимающихся парочек.

– Мавританский танец! – выкрикнул кто-то, и тут же в воздух полетели кольца колокольчиков, их ловили протянутые руки, в толпе раздался веселый смех.

Марк бросил монетку пажу, тот окунул два кубка в жидкость и передал их ему.

Марк вложил один кубок в руку Джульетты и поднял свой в приветствии.

– Durmiendo, en fin, fui bienaventurado, y es justo en la mentira ser dichoso quien siempre en la verdad fue desdichado, – произнес Марк на испанском языке, слова лились из его уст, точно золотистый напиток.

Джульетта пила вино, чувствуя на кончике языка вкус корицы.

– И что это означает?

– Это строки из стихотворения. «Погрузившись в недолгий сон, я испытал блаженство. Справедливо говорят, что тому, кому всегда везет во лжи, никогда не везет с правдой».

– «Не везет с правдой». Мне это нравится.

– Я немного изучал стихи Хуана Боскана[11 - Боскан Хуан (1495–1540) – знаменитый испанский поэт.]. Его размышления о смысле жизни, значении любви и иллюзии, правды и лжи. Его стихи берут за душу.

Значит, Марк не простой моряк.

Политик, танцор, поэт. Что же еще таилось в его душе?

– Да, – подтвердила Джульетта, – эти слова берут за душу. Боюсь, я плохо знаю испанских поэтов. Однако люблю итальянцев. Особенно Петрарку.

– Джульетта, должен сказать, у вас хороший вкус. Мне бы хотелось услышать, что вы думаете о том, как Петрарка использовал миф о Дафне и Актеоне. – Лицо Марка вдруг озарилось широкой улыбкой, и он бросил свой кубок пажу, чтобы тот наполнил его еще раз.