Жены и дочери

Как ни мало было воды, Молли полегчало.

– Благодарю вас, – сказала Молли. – Я теперь смогу идти, через некоторое время. Не ждите меня.

– Позвольте мне остаться с вами, – сказал он. – Моя мать будет недовольна, если я брошу вас, когда вы так слабы.

Некоторое время они молчали. Он сорвал и пристально рассмотрел несколько видоизмененных листьев ясеня, отчасти по свойственной ему привычке, отчасти давая ей время прийти в себя.

– Папа собирается снова жениться, – наконец сказала она.

Она не знала, почему сказала ему это: за секунду до того, как она заговорила, у нее не было такого намерения.

Он бросил лист, который держал в руке, обернулся и посмотрел на нее. Ее печальные, несчастные глаза наполнились слезами, и она с немой мольбой о сочувствии встретила его взгляд. Ее взгляд был красноречивее, чем слова. Он отозвался после короткой паузы, и более потому, что чувствовал себя обязанным как-то отозваться, чем потому, что сколько-нибудь сомневался в том, каким будет ответ на его вопрос.

– Вы жалеете об этом?

Она не отвела взгляда, и ее дрожащие губы беззвучно произнесли слово «да». Он снова помолчал, глядя в землю, подталкивая носком камешек. Его мысли никогда не поднимались с готовностью на поверхность в виде слов, и он не склонен был утешать, пока не увидит ясно пути к реальному источнику, из которого должно прийти утешение. Наконец он заговорил – почти так, словно обсуждал некий вопрос с самим собой:

– Мне кажется, возможны такие случаи, когда – оставляя совершенно в стороне вопрос о любви – становится почти долгом стремление найти кого-то, кто заменил бы мать… Я думаю, – сказал он уже совсем другим тоном и по-другому глядя на Молли, – что этот шаг может оказаться очень счастливым для вашего отца: освободить его от многих забот, дать ему приятную спутницу жизни.

– У него была я. Вы не знаете, как много мы значили друг для друга – по крайней мере, как много значил он для меня.

– И все же он, должно быть, счел, что так будет лучше всего, иначе он не стал бы этого делать.

Он, должно быть, решил, что так будет лучше для вас – даже более, чем для него.

– Именно в этом он пытался убедить меня.

Роджер снова начал гонять носком камешек. Он понял, что подошел к делу не с той стороны. Вдруг он поднял голову:

– Я хочу рассказать вам об одной знакомой девушке. Ее мать умерла, когда ей было около шестнадцати лет, – она была старшей в большой семье.