Жены и дочери

На десятый день мистер Гибсон получил красиво написанное, изящно составленное, восхитительно сложенное и аккуратнейшим образом запечатанное письмо от мисс Эйр. Ее старший племянник заболел скарлатиной, и есть основания опасаться, что болезнь перекинется и на младших. Все, что было связано с этой болезнью – дополнительные расходы, тревога, долгая задержка возвращения домой, – обрушилось на бедную мисс Эйр. Но в письме ни слова не было сказано о неудобствах, которые испытывала сама мисс Эйр: она лишь искренне и смиренно извинялась за то, что не сможет вернуться в условленное время к своим обязанностям в семье мистера Гибсона, кротко добавив, что так, возможно, и лучше, ведь Молли не переболела скарлатиной, и если бы даже мисс Эйр смогла оставить сирот, чтобы вернуться к своей работе, это могло бы оказаться небезопасным и неосторожным шагом.

– Уж это верно, – сказал мистер Гибсон, разрывая письмо надвое и бросая его в огонь, где оно тотчас сгорело. – Хотел бы я жить в пятифунтовом домишке[21 - Маленький дом, сдаваемый в аренду за пять фунтов в год.

По-видимому, он забыл о возможных осложнениях, грозящих со стороны мистера Кокса, но и тогда источником зла логичнее было бы счесть ни о чем не подозревающую Молли. Появление мученицы-кухарки, которая пришла убрать со стола после завтрака и известила о своем появлении тяжким вздохом, пробудило мистера Гибсона от размышлений к действию.

«Молли придется еще некоторое время побыть у Хэмли, – решил он. – Они столько раз просили ее привезти, впрочем, полагаю, теперь они уже сполна насладились ее обществом. Однако забрать ее домой будет опрометчиво, и лучшее, что я могу для нее сделать, – это оставить там, где она сейчас. Миссис Хэмли, кажется, очень привязалась к ней, и девочка выглядит счастливой и поздоровевшей. Во всяком случае, я сегодня заеду в Хэмли-Холл и посмотрю, как обстоят дела».

Он нашел миссис Хэмли на лужайке – она лежала на диване в тени огромного кедра. Молли порхала около нее, ухаживая под ее руководством за садом: подвязывая голубоватые стебли полураскрытых ярких гвоздик, срезая увядшие цветы на розовых кустах.

– О, папа приехал! – радостно воскликнула она, когда отец подъехал к белой ограде, отделявшей аккуратную лужайку и еще более аккуратный цветник от неухоженного паркового пространства перед домом.

– Входите.