Тень за кадром

– Но ты мне объясни, может я пойму? – не успокаивался Владимир. – Какую такую художественную задачу ты вкладываешь в эту павильонщину? Тем более за тобой этого никогда не водилось… Беднягу Куманькова только напрасной работой загрузил…

– Если бы снимали в Ленинграде, можно было обойтись вовсе без художника, – поморщился Роман. – А причина, как ты выразился, павильонщины одна – так будет быстрее.

– А куда торопиться? – пожал плечами Басов.

Роман посмотрел на него с ненавистью:

– Значит, есть на то причины…

– Может быть, все-таки скажешь о них?

– Если хочешь знать, я просто остыл к этой картине, – сквозь зубы выдавил Роман.

– Как – уже? – ахнул Басов. – Еще и снимать не начали!

– Ничего не поделаешь, – развел Роман руками.

– Ну так не снимай! Откажись. Еще не поздно…

– Нет, я сниму. Быстро, но сниму. И забуду об этом.

Басов хмыкнул:

– Мог бы и сразу сказать… А то мне не особо хочется в халтуре участвовать.

– Халтуры не будет, – заверил Роман. – Будет добротная скромная картина.

– Вообще, странно как-то, – протянул Басов. – Я всегда считал тебя самым, так сказать, знающим режиссером на студии. Мы же все всегда сомневаемся, и я в том числе… Но про тебя я и подумать такое не мог…

– Что ж, теперь ты знаешь, что я ничем не отличаюсь… Ну так что – будем работать?

– Будем, – вяло ответил Басов.

– И режиссер на площадке один, согласен?

– Ты же меня знаешь! Когда я только актер, я только актер. Я же не на площадке этот разговор с тобой затеял, а наедине.

– Да, извини, – кивнул Роман. – Рад, что проявляешь солидарность. Я ведь вижу: материал тебе не очень…

– Да нет, нормально, – не слишком горячо возразил Басов. Он, разумеется, ни за что не признался бы товарищу, что согласился сниматься у него прежде всего потому, что посчитал бы бессовестным отказать человеку, пережившему – и до сих пор переживающему – такую утрату…

* * *

Первый день съемок проходил 25 апреля.

Во время обеденного перерыва ассистентка нашла Романа в буфете и сообщила:

– Роман Родионыч, вас к телефону…

– Кто там? – поморщился Роман, с отвращением дожевывая невкусный бутерброд.

– Не знаю, – пожала плечами ассистентка. – Говорят, срочно…

«Может, из милиции?» – мелькнуло в голове у Романа, и он поспешил к аппарату.

– Да-да, Воронов, слушаю, – быстро сказал он в дожидавшуюся его трубку.

– Здравствуйте, товарищ Воронов, – послышался вкрадчивый голос на том конце провода.