Так гласят легенды. Волчья стая

Мастера сделали выбор наимудрейших учителей: позволили Стальному Змею искать собственный Путь.

Нефритовый меч

Каждый, кто достиг чего-то, думает, что успех будет нарастать, как снежный ком. Кажется, раз тебе покорилась одна вершина, то подняться на остальные не составит труда. Но правда в том, что воля истощается с каждой победой. Чем дольше ты смотришь на солнце, тем сильнее слезятся глаза, и рано или поздно тебе придется отвести их. Закрыть. И ровно в тот момент, когда ты закроешь веки, считай, ты проиграл.

Амэя знала это не понаслышке. Однажды она уже проиграла, и теперь даже родные отвернулись от нее. Теперь у девушки остались только меч и путь, которому она ревностно следовала.

Этот путь привел ее на торговую площадь. Торговцы не обращали внимание на девушку, облаченную в красные одежды – одежды дана огня. Может, все в ней видели мужчину, ведь шла она гордо, тяжело, а лицо скрывала полупрозрачная ткань, свисающая с широкополой соломенной шляпы.

Даже жрецы Небесного волка игнорировали Амэю. Они размахивали самодельными амулетами, пучками трав и еще невесть чем, привлекая к себе все больше покупателей. Каждый хотел защитить себя от Соры, хитрой лисицы, но Амэя подозревала, что грошового амулета для этого будет недостаточно.

К девушке протянул руки старик. Он сидел в пыли, прислонившись к красной стене дворца, а его кожа свисала. Было видно, что некогда он не знал бедности и не отказывал себе в еде, но сейчас, после войны между провинциями, старик остался ни с чем.

– Пожалуйста, – взмолился он.

Амэя осмотрелась. Покупатели обходили старика стороной, а торговцы старались не смотреть на него. Словно он был прокаженный, чумной, заразный. Словно он не существовал. И верно: этот исхудавший старик – живое напоминание, что еще недавно эти земли разрывала гражданская война. Еще слишком свежи воспоминания, перед глазами еще стоят образы повешенных детей и разорванных в клочья женщин, земля еще влажная от крови.

Амэя помнила всех, кого лишила жизни.

Она положила на землю свой меч длиною с локоть и села рядом со стариком, подняла ткань со шляпы и посмотрела на бедняка.

– Я помню эти глаза, – сказал старик. – И точно, помню. Этот цвет мне снился не один месяц. О, госпожа!

Старик тут же встал на колени и поклонился, коснувшись лбом земли. Амэя положила руку ему на плечо и помогла выпрямиться.