Живые тени

Белые, как глаза слепца, с зияющими черными дырами зрачков, словно просверленными пулями навылет. Когда их настороженный взгляд наконец остановился на Джекобе, бутылка уже вновь была у того в руке, а пальцы крепко сжимали горлышко.

Громадное тело пружинило, как кошка перед прыжком.

– Нате вам пожалуйста. – Голос бутылочного джинна звучал хрипло после долгого молчания в стеклянной темнице. – И кто же ты такой? А где тот другой, что меня поймал?

Он склонился над Джекобом:

– Никак помер? Ах да, припоминаю, ведь я пересчитал ему все ребра.

Но это ничто по сравнению с тем, что я собираюсь учинить с судьей. Все эти годы я рисовал себе в красках, как оборву ему конечности, словно лепесточки, как понаделаю из его костей зубочисток, как буду сморкаться в его кожу…

Часовня наполнилась его осипшей яростью, а рисунок на ладони Джекоба покрылся кристаллами льда.

– Перестань хорохориться! – прокричал он джинну. – Ничего такого ты не учинишь. Ты будешь служить мне, пока не осоловеешь, или я упрячу тебя в такую тюрягу, где тебе подобные лежат штабелями, закупоренные в винные бутылки.

Бутылочный джинн убрал патлы со лба. Они были из гибкого стекла и в любой стране Зазеркалья стоили целое состояние.

– Эй-эй, полегче! – буркнул он. Его лицо было испещрено шрамами, а левое ухо раскромсано в клочья. В холодных краях, откуда он родом, духов вроде него нередко напускали на неприятеля в войнах. – Ну так и быть. Каковы будут ваши распоряжения, мой новый мэтр? – прожужжал он.

 – Как обычно? Золото? Власть? Растоптанные, словно мухи, враги у ваших ног?

Стекло бутылки было таким холодным, что у Джекоба занемели руки.

Держи ее крепко, Джекоб.

– Отдай ее мне! – Бутылочный джинн склонился так низко, что его стеклянные волосы защекотали Джекобу ключицы. – Отдай мне бутылку, и я принесу тебе все, что ты пожелаешь. Но если ты оставишь ее себе, я буду день и ночь ждать случая, чтобы тебя прикончить. Слишком уж долго я не видал ничего, кроме коричневого стекла, и твои крики развеют тишину, от которой мне до сих пор закладывает уши.

Мысль об этом вызвала на его лукавой физиономии восторженную улыбку. Бутылочные джинны славились своим красноречием и болтали почти так же охотно, как убивали.

– Ты получишь свою бутылку! – крикнул Джекоб. От пепельной кожи так разило серой, что его едва не вырвало. – В обмен на каплю твоей крови.

Зубы, обнаженные джинном, были такими же серыми, как и его тело.