Живые тени

Могильные гвоздики укрыли его ковром мертвенно-зеленых цветов. Не успела Лиска перешагнуть через труп, как тотчас же началось нашептывание.

– Кто вы такие? – Голоса раздавались из могильных ниш.

Валиант в ужасе замер, но Джекоб подтолкнул его дальше.

– Ничего не отвечай! – прошелестел он ему на ухо. – Пока ты им не отвечаешь, они не смогут причинить нам зла.

На мумиях были перевязи с гербом и броня поверх полуистлевшей одежды. Большинство рыцарей Гуисмунда приняли смерть вслед за своим повелителем, но, если верить записям современников, лишь немногие пошли на это добровольно.

Они нашли еще пять свежих трупов: не вернувшиеся охотники за сокровищами. По некоторым трупам, несмотря на ковер гвоздик, было заметно, что над ними поработали мечом.

А вокруг шелестел погребальный хор мертвецов. Никогда еще Джекоб не видел такого ужаса на ушлой физиономии Валианта. Даже Ханута становился в усыпальницах бледнее, чем где-либо еще. Джекоба они обычно оставляли безучастным. По его опыту, места обитания живых бывают гораздо опаснее.

Но, проходя мимо погребальных ниш, он вдруг почувствовал на груди моль, словно прикосновение холодной ладони.

Гляди на них, Джекоб. Скоро ты станешь таким же, как они. Кожа что пергамент, оскал челюстей, паутина в пустых глазницах.

Он с трудом переводил дух, и Лиска это заметила. Не издавая ни звука, она придвинулась к нему и вышла вперед, словно надеялась отвлечь смерть, глядевшую на него из каждой ниши. Они дошли до поворота. Запах могильных гвоздик между тем густо набряк в воздухе, налипая им на кожу, словно дешевые духи.

И внезапно они очутились перед плотной завесой из мертвецов. Двенадцать мумифицированных рыцарей свисали с потолка, преграждая путь. Правда, одно из тел оканчивалось уже на ребрах, остальное кто-то отсек парой добрых ударов сабли. Нечего сказать, изящный способ прокладывать себе путь через занавес из трупов, но назначение свое он выполнил. Видимо, карлики нанимали на службу не одних только болванов.

Валиант от отвращения выругался, хотя он был единственным, кому не пришлось нагибаться под изувеченным телом.

Вознаграждение ожидало их позади ужасного занавеса: еще одна дверь с выкованным на ней золотым изображением мужчины.

Корона указывала на его королевское происхождение, накидка из кошачьих шкурок – на чародея из людей. На плече у него восседал золотой ворон, символ несметных богатств, а на ногах красовались семимильные сапоги, намекавшие на необъятные просторы его владений.