Жизнь среди якудза

У меня была новая наводка, и я снова отправился в Кобе, на этот раз один. Мне тогда весьма помог президент одной строительной компании в центре города. Он был в хороших отношениях с могущественным боссом Ямагути-гуми, а также с ним считались и в полиции префектуры Хёго. Еще мне удалось взять интервью у руководителя компании Kobe Geinosha и заполучить материалы отчета полиции префектуры Хёго под названием «История уничтожения Ямагути-гуми».

Когда я начинал писать, то думал, что жизнь можно было бы назвать удавшейся, если бы мне удалось написать хотя бы одну книгу.

Я любил книги до фанатизма, поэтому моей мечтой было хотя бы раз в жизни написать книгу под своим именем. Но если уж писать, то чтобы самому было не стыдно потом за конечный результат.

Мое решение было таковым – я не стану писать пустую бессмыслицу, не буду подхалимничать, не буду идти против своей совести. Я буду писать то, что считаю правдой, и не буду этого стесняться, и не буду слишком беспокоиться о том, что будет после того, как я закончу.

Для меня это была моя первая и последняя книга. С решимостью человека, идущего в последний бой, не страшась противника, я приготовился к схватке.

С точки зрения стиля я подражал не столько упомянутой выше книге «Политика и преступность» Энценсбергера, сколько стилю его переводчика Осаму Номуры. Я хотел, чтобы мой стиль был резким и четким.

Я засел в доме своих родителей в округе Такацу города Кавасаки и трудился над рукописью каждый день. Выходы из дома ограничивались выпивкой с друзьями, деловыми встречами, ежемесячными визитами на биржу труда за пособием по безработице и свиданиями с невестой.

Свой псевдоним Ацуси Мидзогути я придумал после прочтения книги Тимпэи Нодзуэ «Определение судьбы по имени», выбрав иероглиф для имени с удачным с точки зрения нумерологии количеством черт. Ближайшей станцией к району Такацу, где находился родительский дом, была станция Мидзо-но-кути. Отсюда я взял фамилию.

Затаиться и залечь на дно

В мае 1968 года рукопись была закончена.

Я помню, что был так счастлив, когда закончил писать «Кровь и борьбу», что поставил пластинку и пустился в пляс в своей комнате.

В самом начале послесловия к книге я написал следующее: «Пока еще рано убирать Ямагути-гуми на полку истории, еще слишком близко они находятся к нам. Однако книга пишется с позиции, что они уже никак не могут влиять на нашу жизнь.

Но в намерения автора не входит критика Ямагути-гуми.