Жуткое утешение

– Что я пропустил? – шепнул сокол, но ему никто не ответил.

Прямо рядом с Нилит стремительно текла вода, но она уже ее не боялась. Она наклонилась к Фаразару так, что они чуть не столкнулись носами. Она почувствовала, как его холод растекается по ее щекам.

– Ты до сих пор этого не понял, тупой ублюдок? Именно за свою надменность ты получил от меня ножом в горло – за гордость и раздутое ощущение собственной исключительности, которыми вы, аркийцы, обладаете с самого рождения. Я перерезала глотку империи, потому что ты должен был владеть ею.

Ни ты, ни Сизин, ни любой другой из вас не вправе управлять жизнью и, что еще важнее, – смертью. По-твоему, ты лучше этих торговцев камнем, этих повелителей ада? Тех, кто подкручивает усы, пока вокруг гибнут люди? Ты такая же подлая, бездушная тварь, как и они, и когда я с тобой разберусь, ты это поймешь.

– Я так и знал! Я знал, что ты хотела меня проучить! Ты – просто ядовитая, злобная, жадная…

Но Нилит еще не закончила. Вскинув голову, она впилась взглядом в глаза Фаразара.

– А ты – просто раздувшиеся от вина останки никудышнего короля. Ты слаб. Ты слеп. Ты взошел на престол только потому, что убил своего отца. Именно из-за тебя и тебе подобных Дальние Края гниют, и если я ничего не сделаю, то от них ничего не останется.

Толчок.

Всплеск.

Все оказалось настолько просто. Легкость, с которой она это проделала, и ярость, с которой он забился в воде, были настолько приятны, что лицо Нилит расплылось в улыбке. Ее гнев испарился, пока она наблюдала за тем, как Фаразар плывет вслед за ними: магические узы привязывали его к разлагающемуся трупу, который был надежно закреплен на палубе.

Безел наклонил голову и засмеялся – так могли бы трещать сухие листья под сапогом.

Гираб откашлялся.

– Мм… Но ведь он все еще император, да?

– Араксом еще ни разу не правил мертвый император или императрица, – сказал сокол. – А если и правил, то не более пяти минут. Какие-нибудь родичи всегда порабощают их или быстро бросают их тела в Никс без монет.

Но пока его тело не поработили или не выбросили, Фаразар – с формальной точки зрения – по-прежнему является императором.

Нилит выпрямилась.

– А я все еще императрица – хотя бы по праву брачных уз. А ведь мы знаем, кто правит в браке – верно же, господа?

Лодочник с умным видом кивнул и посмотрел вдаль, вызывая в памяти какое-то старое воспоминание.

– Жена.

– Отлично.

Нилит улыбнулась лодочнику.