Жуткое утешение

– И что было потом?

– Милизана убили в типичном аркийском стиле. Фаразар спрятался в личной уборной императора и просидел там почти сутки, прежде чем заколол его мечом. Говорят, что клинок вошел Милизану в задницу и вышел изо рта. После того как он поработил своего отца, опустив в Великий колодец Никса, Фаразар, по королевской традиции, забрал себе все его монеты и стал правителем. Затем он отправил свою мать, императрицу Хирану, в ссылку на север и сделал императрицей свою жену, которая родом из Красса.

Это произошло чуть менее двадцати лет назад. С тех пор Хирану никто не видел, и даже записки никто от нее не получил. Она просто исчезла. Или умерла.

– Похоже, подобные вещи часто случаются в этом городе.

– Только императоры смеют убивать в открытую. Остальные аристократы довольствуются мелкими интригами.

Рассказать дальше Острый не успел: похоже, Баску наскучило держать меня под замком – ну, или он нашел другие сейфы, которые я должен взломать. Как только они открыли двери гардероба, я обмяк, твердо решив, что заставлю этих людей отработать свое жалованье.

С мягким стуком я ударился об пол и закатил глаза.

Ни один из них ко мне не прикоснулся – несомненно, выполняя приказ Баска. Я со вздохом встал и, проходя мимо Острого, закатил глаза к потолку.

В ответ он мог лишь блеснуть в свете лампы.

– Помни, что я тебе говорил, – донесся до меня еле слышный шепот.

Охранники вздрогнули, но ничего не сказали.

Тыкая в меня дубинками, они заставили меня спуститься по лестнице и зайти в еще одну пыльную комнату, где по кругу были расставлены ящики: обстановка напоминала какую-то захудалую арену для боев под одной из таверн Красса.

В центре круга стоял голый до пояса человек, похожий на жабу; его мускулистую грудь покрывали геометрические узоры – татуировки, сделанные на Разбросанных островах. Пот стекал с него ручьями. Его огромная бритая голова со множеством бугров сияла в свете ламп. Под его глазами были синяки, словно он целый год не спал. На пальцах рук и ног виднелись кольца из зеленоватого металла. Таких бесстрастных людей – да и жаб, если уж на то пошло – я никогда еще не видел.

– И что теперь? – спросил я у своих тюремщиков.

Они затолкали меня в круг, а человек тем временем задвигал плечами и закрутил головой. Я часто бывал на аренах Таймара и поэтому сразу распознал в нем бойца.

– Баск, ты спятил? – Я понятия не имел, здесь ли он или нет, но все равно обратился к нему.