Жуткое утешение

 – В любом случае это был хороший человек.

– Это был ужасный человек, пьяница и жулик, а жене он хранил верность так же, как стервятник – трупу. Но дознавателем он был отличным. Он верил, что город можно спасти, а в наше время такие люди – большая редкость.

– Говорят, ты тоже в это веришь.

– Всем сердцем, господин.

– Ну что ж, недавние события, возможно, дают тебе шанс воплотить в жизнь эту сказку.

Хелес наклонила голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– На самом деле именно ее высочество будущая императрица попросила меня разобраться с этим делом, – сказал Ребен.

 – Нужно сделать так, чтобы исчезновения… или убийства… прекратились. Нужно узнать, кто за этим стоит, выследить этих людей и отдать их в руки правосудия, используя любые средства – обман, взятки, пытки и так далее. И плевать на отчетность. Я решил, что расследование должна возглавить ты.

– Почему?

Ребен сложил ладони домиком.

– Потому что, Хелес, что бы про тебя ни говорили, за последние десять лет никто не закрыл столько заявок и не отправил столько душекрадов в кипящие котлы.

– За двенадцать лет. И вы рассчитываете, что с этим делом я справлюсь в одиночку?

– Едва ли. Другие дознаватели тоже занимаются этим. Принцесса и император дали нам серебро. – Ребен облизнул губы. – И теней, чтобы работать за пределами Центра.

Хелес едва не рассмеялась.

– Тени будут служить Палате?

– Мне тоже это не нравится, но настали тяжелые времена…

– Точно. Наверняка Гхор и другие судьи радуются, что можно сидеть на жирной заднице ровно и ни хрена не делать.

Ребен вспыхнул.

– Прикуси язык, дознаватель! – Его голос треснул, словно увядая. Ребен сложил потные ладони вместе, словно на молитве. – Значит, договорились? Я могу поручить тебе это важное дело?

Хелес поставила руки на стол и наклонилась над морем папируса.

– Мне нужна независимость. «Автономия» – кажется, так это называется. А когда станем делить ресурсы, последнее слово должно оставаться за мной.

– Ни один дознаватель еще не…

– Автономия. Или отдавайте дело дознавателю Фафу и компании и смотрите, как исчезают торы – один за другим. Если считаете меня лучшей, не обращайтесь со мной, как со всеми прочими.

– Это серьезное дело, Хелес.

– Я смертельно серьезна, господин.

Ребен всплеснул руками.

– Ладно. Пусть будет по-твоему.

Обычный человек, возможно, ухмыльнулся бы, или, по крайней мере, улыбнулся, но Хелес вздернула губу.