Недавно прошёл дождь. Часть 2

Какое – о том промолчал, но сказал, что от мира отойти ему придется, по скитам все больше будет.

Мне от неожиданности и сказать-то ему было нечего: «А мы как, а мамка?». – «С матерью мы все уже проговорили. Не к другой же бабе я ухожу. Мать все понимает». – Отец помолчал: «Вот только дело я хотел тебе передать. Теперь думать надо – как быть».

Матвеич оторвал взгляд от костра и посмотрел на меня.

– Такие вот страсти были. Я кузнечным делом увлекся, Федька еще мал был. Матери дело передавать – так не по уставу это.

Да и матери не вытянуть торговлю.

– И чего отец твой решил?

– Да продал он все. А раз я от семейных дел отказался, то деньги все матери отдал. С тех пор она сама всеми деньгами распоряжается. Родители думали, что Федька в года войдет и заберет долю свою. А он за отцом в иноки пошел. Так что, мать-старушка все семейные капиталы и держит.

– Скажи, Матвеич, во всех этих катаклизмах, – революции, войны, – не потерялись капиталы-то?

– Что с ними сделается? Не в банке же мать капиталы держит, не в ассигнациях, не в облигациях.

На что спрос есть в том и хранятся капиталы.

– Ого, она же у тебя финансист.

– Нет, не финансист. Ей просто общество помогает, и мать тоже помогает обществу. Многие наши сельские к ней приходят денег одолжить. Да и другие, по совету да по рекомендации, тоже приходят. Она почти никому не отказывает. Главное, чтобы на пользу деньги пошли, ну и с возвратом, конечно.

– И что, все долги возвращают?

– Конечно все.

В обществе, ведь, живем. Большинство даже с добавкой возвращают.

– Как-то неправильно получается. Староверам же нельзя ростовщичеством заниматься.

– Это не ростовщичество. Ты мою мать не обижай. Она людям в нужде деньги дает – помогает. А люди ей возвращают чуть больше – тоже помогают, и ей, и тем, кто еще брать будет. Помощь это, а не ростовщичество.

– Прости, Матвеич, не со зла обидел. Не сразу понял все.

– Да ладно, Павел Иванович, не в обиде я. Просто, чтобы понять нашу жизнь, нужно в общине жить.

А вы, безбородые, живете каждый по себе. Поэтому и не доверяете друг другу, и хитрите, и скрываете, и прячетесь ото всех.

– Неужели староверы не хитрят и не скрывают ничего? А заборы эти ваши, за которыми вы живете, – не вы ли прячетесь за ними?

– Среди своих в общине почти не хитрят и не скрывают ничего, даже за забором ничего не скрыть. А вот от вашего мира приходится отгораживаться, и жить с вами по вашим законам.