Забытый роман

Мягкий голос Мелиссы прервал его мрачные думы:

– У вашего величества нет возражений?

Казимиро посмотрел на нее, вскинув брови:

– Что?

– По поводу того, чтобы сфотографироваться с братом и его семьей? – спросила она ровным голосом.

– Есть. – Он рассмеялся коротко и горько. – Сотня, по меньшей мере, а потом еще сотня, но, возможно, я их проигнорирую. Что дальше?

– Ужин. Затем принц Ксавьеро произнесет небольшую благодарственную речь. Потом фейерверк и…

– Подождите. – Казимиро, резко приподняв руку, заставил Мелиссу замолчать и снова ощутил колючее беспокойство в сердце.

 – Я тоже хочу произнести речь перед моим братом.

Мелисса встревожилась:

– Но, ваше величество…

Его глаза грозно блеснули.

– Что?

Она подумала о королевских особах иностранных держав, о тех знаменитостях, прибывающих в это самое время из Европы и Соединенных Штатов, об агентах службы безопасности, которые уже согласовали свою работу с расписанием торжественных мероприятий, глубоко вздохнула и сказала:

– Все расписано буквально по секундам.

– Так перепишите, черт побери! За что вам платят деньги?!

Снова Казимиро указал на ее низкое положение, но Мелиссе и на этот раз удалось скрыть обиду.

– Хорошо, ваше величество. Если вы уточните, сколько потребуется времени, я вставлю вашу речь в расписание и сообщу всем об изменениях. Надеюсь, проблем не возникнет.

Произнося это, Мелисса всматривалась в его лицо, пытаясь отыскать малейшие признаки узнавания, уловить в его взгляде проблеск воспоминания.

«Вспомни меня, – мысленно просила она, слегка наклоняясь к нему. – Вспомни, кто я. Вспомни, как ты говорил мне, что я сладка как мед, а моя кожа мягка как облако. Разве ты не помнишь, как целовал мою шею и стонал от блаженства, когда был глубоко внутри меня?»

Казимиро нахмурился, заметив, что зеленые глаза Мелиссы внезапно потемнели, а губы соблазнительно раскрылись, словно молили о поцелуе. Мелисса сделала какое-то движение, и он уловил запах ее духов – тонкий аромат лилий, который, казалось, пропитал окружающий воздух нежностью.

Казимиро замер, почувствовав неясное воспоминание, настойчиво пытающееся пробиться сквозь туманную пелену, обволакивавшую его разум, – о чем напомнил ему этот запах? Но через мгновение послышался громкий шум, и наваждение рассеялось.

Казимиро выругался про себя, глядя на Мелиссу, на мелькнувший за полуоткрытыми губами кончик ее языка. Его захлестнула волна возбуждения, кровь закипела, он задрожал от вожделения.