Завеса Звездной пыли и Жестокости

Тогда я обернулась, в последний раз посмотрев на оставшуюся позади просторную, похожую на пещеру гробницу и на лица тех, кто когда-то вознамерился принести меня в жертву.

Никс.

Армин.

Тетис.

Калдамир.

Камни сыпались серебристым дождем, но ни один из них даже не шелохнулся. Мимолетное сражение, разыгравшееся за их спинами, стихло; дрожащие фигуры солдат, распластанные по полу столкновением двух миров, сотрясшим землю, замерли и, изогнув шеи, подняли взгляд. В то мгновение мне показалось, что я слышу, как бьется сердце всего Аварата.

Я чувствовала, как оно ускоряется, стучит все сильнее и сильнее, в то время как мир фейри затаил дыхание в сотрясавших его судорогах.

Я словно висела, как тогда, в Озере Сомнений. Все вокруг замедлилось, почти полностью остановилось, позволяя мне перевести взгляд с одного лица на другое, рассмотреть каждое из них. Мир быстро пропадал из виду, но, прежде чем его полностью поглотило, я заметила кое-что, из-за чего мое сердце затрепетало. В лицах, представших передо мной, ожидалось различить озлобленность.

Разочарование. Даже печаль.

Но вместо этого я прочла ощущение облегчения. Радость. А еще… надежду.

Во всех лицах, кроме одного.

Калдамир уставился на меня с неописуемой яростью. В отличие от остальных принцев, чьи челюсти отвисли от удивления и шока, хранитель Горного двора пронизывающим взглядом неотрывно смотрел в одну точку.

На меня.

Сквозь меня.

Его взгляд впивался в меня, прорываясь в те потаенные уголки подсознания, где я когда-то задавалась вопросом, испытывал ли он ко мне хоть малейшие чувства.

На мгновение я перенеслась в прошлое: в ту минуту, когда мы стояли нос к носу, сердитые слова тяжело повисли в сокращающемся пространстве между нами. Но эта тяжесть не могла сравниться с бурей эмоций, кипящих внутри его тела разъяренным океаном в ту секунду, или с тем вихрем злобы, что выдернул меня из воспоминаний обратно в настоящее.

Ныне Калдамир смотрел на меня, как не смотрели другие принцы, со всей яростью, на которую только могла расщедриться бессмертная душа.

В моменте показалось, что он один способен разрушить заклинание, павшее на его товарищей. Его губы разомкнулись, но вовсе не от удивления, а с целью произнести боевой клич. Подняв меч, он направил его вперед, во взгляде вспыхнула решимость – не из-за должной жажды мести или не приведенного в исполнение обмена, залогом которому предназначалась моя жертва, в чем он почти убедил меня, – а из-за чистой, необузданной ненависти.