Загадка женского

Мода, еда, даже духи – мы везде пихали мужчин».

«Были статьи, написанные психиатрами, которые мы не могли напечатать, потому что они раздули бы проблему по полной: ведь эти пары всем своим весом опираются на своих детей. А что еще делать с единением, кроме как заботиться о детях? Мы были благодарны до слез, когда находили фото отца с матерью в ином, новом ракурсе. Иногда нам становилось любопытно, что будет с женщинами, если мужчины возьмут на себя оформление дома, уход за детьми, готовку и все то, что раньше было только женской прерогативой.

Но показать, как женщины покидают домашний очаг и строят карьеру, мы не могли. Ирония в том, что мы хотели начать работать и для мужчин, и для женщин, вместе. Мы хотели работать для людей, а не только для женщин».

Но можно ли считать женщин людьми, учитывая запрет на равенство с мужчинами? Их в конце концов настолько затягивает образ пассивной зависимости (поскольку независимость запрещена), что они хотят, чтобы мужчины принимали решения даже дома. Дикая иллюзия того, что единение может разбавить духовным содержанием серость домашней рутины, потребность, чтобы религиозное движение восполнило недостаток самосознания, выдает масштабы женской потери и пустоту нового образа.

Может ли мужская помощь по дому компенсировать женщинам потерю целого мира? Может ли совместная возня с пылесосом в гостиной подарить домохозяйке новую цель в жизни?

В 1956 году, на пике идеи «единения», скучающие редакторы в McCall’s напечатали скромную статью под названием «Сбежавшая мать».

К их изумлению, именно эта статья (из всех статей, опубликованных ранее) привлекла наибольшее внимание читательской аудитории. «Это был момент истины, – сказал бывший редактор. – До нас вдруг дошло, что все те женщины, что сидели дома, воспитывая своих трех детей, были ужасно несчастны».

Но к этому моменту уже закрепился новый образ американской женщины – «Род занятий: домохозяйка», он превратился в некую загадку, неоспоримую и не допускающую вопросов, формируя ту самую реальность, которую сам и искажал.

В пятидесятые, к тому времени как я стала писать для женских журналов, редакторы считали само собой разумеющимся, а писатели рассматривали как непреложную данность бытия мысль о том, что женщин не интересует политика, жизнь за пределами Штатов, национальные проблемы, искусство, наука, новые идеи, приключения, образование, да даже собственные сообщества, за исключением тех, где они могут эмоционально самовыразиться как жены и матери.