Загадочное превращение

Все, что было до этого, весь год их семейной жизни, подталкивало ее к тому, чтобы сказать «нет», что она совсем не расстроится, но сейчас такой уверенности не было. Вздохнув, она сказала:

– Скандал неминуем.

– Да. Но мы смогли бы замять его, – пробормотал Лэнгли, кружа ее в ритме вальса.

– Как ты себе это представляешь?

Роберт так долго молчал, что Кристиана решила, что он не станет отвечать, но, очевидно, смирившись с неизбежным, Роберт неохотно сказал:

– Я знал одну давнюю любовницу Джорджа, и она мне кое-что рассказала… – Роберт был крайне смущен, слова давались ему с трудом, но он все же закончил мысль: – Прости, что спрашиваю об этом, Крисси, но ответь мне: была ли между тобой и мужем физическая близость?

Кристиана не верила своим ушам.

Зрачки ее расширились. Роберт, встретив ее ошеломленный взгляд, болезненно поморщился и заговорил скороговоркой, словно хотел как можно скорее со всем этим покончить:

– Мне действительно очень неловко об этом спрашивать, но, если Джордж не показал себя мужчиной в брачную ночь, все коренным образом меняется.

Кстати, на его физическую несостоятельность мне намекала одна его любовница.

Кристиана продолжала смотреть на него во все глаза, явно не понимая, о чем он ведет речь.

– Послушай, мне трудно говорить об этом, – еле слышно прошептала она и густо покраснела. – Я мало что знаю об этой стороне брака, а мама мне ничего не рассказывала. Отец, правда, наставлял: выполняй все, что скажет тебе муж. Он наверняка опытный мужчина и знает, что к чему.

– Разумеется, – пробормотал Роберт, отводя глаза, после чего, деликатно откашлявшись, сказал: – Ты говорила, что он даже не развязал шейный платок во время вашей первой брачной ночи. А он вообще снимал хоть что-нибудь из одежды?

Кристиана ненадолго задумалась. Затем она сказала:

– Мне кажется, он разулся.

Лэнгли, судя по выражению его лица, терял терпение.

– А как насчет брюк? Он снимал их или хотя бы расстегивал или приспускал?

– Я так не думаю, – пожала плечами Кристиана.

– Вот как? – не веря своим ушам, переспросил Роберт. – Ты же при этом присутствовала? Дорогая, извини, я тебя не понимаю.

Кристиана нахмурилась. Она не знала, чего в ней сейчас было больше – гнева или стыда. Оглядевшись, не слышит ли их кто-нибудь, и, убедившись в том, что остальные танцующие не обращают на них никакого внимания, она подняла глаза на Лэнгли и сдавленно прошептала:

– Я приняла ванну, меня напудрили и облачили в ночную рубашку.