Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли? Скажи будущему – прощай

– Приходит в себя, – произнес Ви Лоуэлл.

– Я лучше отвезу Рокки на машине в больницу, – сказал доктор, снимая белый халат. – Рана глубокая – почти до кости. Придется накладывать швы. Кто это сделал?

– Эта сволочь! – Сокс ткнул Педро ногой.

– Наверно, у него была бритва, – сказал доктор.

– Вот что у него было. – Сокс подал ему нож. В другой руке у Сокса была обшитая кожей дубинка, ремешок все еще надет на запястье.

– Это не хуже бритвы. – Доктор вернул ему нож.

Педро сел, растирая челюсть.

«Да не в челюсть ты схлопотал, – мысленно сказал ему я, – а по голове».

– Ради Бога, поехали, – обратился Рокки к доктору. – Из меня хлещет кровь, как из недорезанного борова. А тебя, засранец, – бросил он Педро, – я под суд отдам!

Педро яростно покосился на него, но промолчал.

– Никто ни на кого в суд подавать не будет, – заявил Сокс. – Мне и так придется попотеть, чтобы нас вообще не прикрыли. Впредь лучше соображай, кому наставляешь рога.

– Да никому я рога не наставлял, – возразил Рокки.

– Только мне не рассказывай, – отрезал Сокс. – Выведите его через черный ход, доктор.

– Пойдем-пойдем, Рокки, – сказал врач. Рокки зашагал к дверям, бинт на его руке уже пропитался кровью.

Доктор набросил на плечи Рокки пиджак, и они уехали.

– Ты что, хочешь загубить нам все дело? – спросил Сокс, теперь полностью переключившись на Педро. – Не можешь дождаться, пока закончится марафон, и разделаться с Рокки потом?

– Я хотел перерезать ему глотку, – спокойно заявил Педро на прекрасном английском.

– Если ему удалось сделать это здесь, значит, он волшебник, – хмыкнул Сокс. – Здесь же нет ни одного укромного уголка, чтобы кого-нибудь соблазнить.

«Ну, положим, один уголок я знаю», – мелькнуло у меня в голове.

В раздевалку вошел Ролло Петерс.

– Ребята, вам нужно поспать, – сказал он и спросил, озираясь: – Где Рокки?

– Доктор повез его в больницу, – сообщил ему Сокс.

– Уже успокоились. Я сказал им, что мы репетировали новый номер. Как дела у Рокки?

– Ничего страшного, – отмахнулся Сокс. – Разве что этот мексиканский каторжник едва не отрезал ему руку, только и всего. – И подал ему нож Педро: – Слушай, возьми эту гадость и забрось куда-нибудь. Ты будешь за конферансье, пока не узнаем, как у Рокки дела.

Педро поднялся с пола.

– Мне очень жаль, что все случилось на публике, – повинился он.