Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли? Скажи будущему – прощай

И вы выгоните ее из дому этими своими заскорузлыми представлениями о порядочности, и хотя вы все время всех учите, у вас нет времени объяснить собственным детям, как устроена жизнь.

– Ну, это… – Лицо миссис Хигби начало багроветь.

– Глория! – вмешался я.

– Ваша моральная лига и все ваши сраные дамские клубы, – продолжала она, полностью меня игнорируя, – кишмя кишат иссохшими страхолюдинами, на которых в жизни никто не клюнул. Почему бы этим бабам не собраться с духом и не нанять за деньги какого-нибудь жеребца? Это именно то, чего им не хватает.

Миссис Хигби метнулась к Глории с поднятой рукой, словно собираясь ее ударить.

– Только попробуй тронь меня. – Глория даже не шевельнулась. – Только тронь, и увидишь, что я сделаю с твоей задницей!

– Вы… вы… мерзкая шлюха, – прохрипела миссис Хигби вне себя от ярости.

Двери распахнулись, Глория отлетела в сторону, вошли Сокс и Рокки.

– Эта… эта… – Миссис Хигби грозила Глории пальцем.

– Хватит кудахтать, – прервала ее Глория, – говорите по-человечески.

– Заткнись! – рявкнул Сокс. – Уважаемые дамы, мы с ассистентом решили принять все требования, которые вы нам собираетесь предъявить…

– Требование одно-единственное – закрыть этот притон, и немедленно! – заявила миссис Хигби. – Иначе утром мы отправимся в мэрию. – И она направилась к дверям, а миссис Уичер – следом.

– Вам, мисс, – сказала она Глории, – вам место в исправительном доме!

– Там я уже была, – ухмыльнулась Глория.

У миссис Хигби опять перехватило дух, она вылетела из кабинета, миссис Уичер – за ней.

Глория захлопнула за ними двери, упала в кресло и расплакалась. Закрыв лицо руками, она пыталась подавить рыдания, но все было напрасно. Глория сотрясалась и корчилась от отчаяния, как будто потеряв всякий контроль над верхней половиной тела. Некоторое время в кабинете были слышны только ее рыдания и шум вздымавшегося океана, который доносился из приоткрытого окна.

Потом к Глории подошел Сокс и ласково положил руку ей на голову.

– Ничего, детка, ничего, – сказал он.

– Так, все, что ты увидел и услышал в этом кабинете, должно остаться при тебе, – велел мне Рокки. – Не вздумай рассказывать остальным…

– Буду молчать, – пообещал я. – Значит, придется прикрыть марафон?

– Еще нет, – вздохнул Сокс. – Пока это значит, что нам придется кое-кого подмазать. Утром я поговорю со своим адвокатом.