Замерзшие сердца

– Здесь?

– Да, да, – хнычет Грейси.

Я знаю одно: как только член сожмется внутри во время оргазма, я сразу же кончу.

И вот спина Грейси выгибается, стенки влагалища начинают пульсировать. Она кричит мое имя – настолько громко, что оно эхом отскакивает от стен. Теряя силы, она пытается не упасть, поэтому, стоя вплотную к ней, я хватаю ее за талию и поддерживаю.

Войдя в нее в последний раз, я кончаю, со стоном наполняя ее до самых краев.

– Да… Да…

Грейси наблюдает, как я возвращаюсь с небес. Губы ее не сомкнуты, глаза спокойны.

Ее неожиданный смех вызывает у меня недоумение.

– Вышло даже лучше, чем я помню.

Глава 4

Тайлер

Первое, на что я обращаю внимание после пробуждения, – неестественный блеск влаги на коже. Такое увидишь нечасто, ведь какая бы холодрыга на улице ни стояла, я никогда не закрываю окна в спальне. Я буквально не могу заснуть, пока не продрогну до костей – и неважно, вызван этот эффект лекарствами или происходит естественным образом.

А уж тем более странно, что я чувствую дуновение ветра сквозь открытую форточку.

В комнате вроде бы прохладно, но я почему-то вспотел – да так сильно, что, если бы мне пришлось подняться с кровати, на простыне подо мной осталось бы огромное пятно в форме Тайлера.

Вдруг, совсем того не ожидая, ощущаю прикосновение – медленное витиеватое путешествие маленькой ладони по влажной груди.

Ошарашенный, открываю глаза навстречу обжигающим солнечным лучам. И пока я морщусь под завесой слез, привыкая к ослепительному свету, наконец замечаю белокурые локоны, беспорядочно рассыпанные по подушке.

Дыхание девушки ритмично бьется мне в ухо, а рот находится всего в сантиметре от моей щеки.

С ее губ срывается тихий стон. Голова перемещается мне на грудь – в то самое место, где наколота татуировка с изображением ревущего льва. От происходящего я цепенею – особенно, когда она скидывает ногой тонкую простыню, ранее прикрывавшую нижнюю часть тела.

Скольжу взглядом по голым ногам… и чувствую, как в животе образуется комок размером с кулак.

Поднимаю глаза на футболку – на мою футболку. И перестаю дышать. Замечаю на ключице ту же самую надпись, которую Грейси набила три месяца назад, и от этой аккуратно выведенной цитаты у меня сдавливает грудь. Из-за внезапного чувства вины и сожаления голова пульсирует сильнее, чем от похмелья.

Однажды я твердо решил все исправить: пообещал не только себе, но и Оукли (негласно), что подобное дерьмо больше никогда не случится.