Замерзшие сердца

– Не надо из меня идиота делать. Просто посмотри мне в глаза и скажи, что ты пришел сюда ради траха.

– Что тут происходит, мать вашу? – кричит Ава, влетая в комнату.

Грейси смотрит на нее с мольбой в глазах.

Ава, отметив накаленную атмосферу, переводит хмурый взгляд на Оукли:

– Что ты натворил?

– Я? Лучше спроси у девочки, которая смотрит на тебя умоляющими глазками, – язвит Оукли, очевидно подразумевая Грейси.

– Жду объяснений от вас.

В комнате царит тишина. Знаю, что должен все исправить, только в данный момент я слишком зациклен на чувстве вины и безнадежности, порожденных этой историей.

Зря я спал с Грейси в Мексике. И зря повторил. Никогда не думал, что вот так облажаюсь.

– Тайлер мной не пользовался, Оукли. Все совсем наоборот. И это не первый раз – ты просто раньше нас не заставал, – тихо произносит Грейси, пока щеки заливаются красной краской. – Можешь злиться, но мы все равно не перестанем встречаться. Ты не в праве контролировать мою жизнь.

У меня чуть челюсть не отвисает.

У Грейси хватило смелости не только рассказать правду, но и сделать заявление, которое в итоге может оказаться ложью.

Неожиданно мне в челюсть прилетает кулак, порождая приступ острой боли. Ошарашенный, я теряю равновесие и падаю прямо на задницу. Оукли бросается на меня, и я, не успев среагировать, оказываюсь прижатым к полу с пульсирующем от боли затылком.

Он снова заносит кулак, но на этот раз от жгучего удара меня спасает Адам: он успевает подлететь к Оукли и оттащить его в сторону.

Наконец грудь освобождается от тяжелого веса, и мои легкие, словно пустые воздушные шарики, наполняются воздухом.

– Теперь он твой, Грейси. – Оукли поворачивается. Губы его подрагивают, хотя и остаются на одной линии. – Потому что я больше не хочу иметь с ним ничего общего.

Внутренности сжимаются от боли и обиды, когда Оукли вырывается из хватки Адама и вылетает из комнаты. Грейси опускается передо мной на колени, спрашивает, где болит. Но я лишь закрываю глаза рукой.

Не могу найти в себе силы ответить, поэтому просто продолжаю лежать, умерев для всего мира.

Боль, охватившая щеку, не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую после оскорбления Оукли и разрушения одной из самых важных дружеских связей в жизни.

Глава 10

Грейси

Годом ранее

Надвинув на глаза круглые очки, я укладываюсь на один из разноцветных шезлонгов, расставленных вдоль бесконечно огромного бассейна.