Занони (сборник)

Подвалы его были заняты бедными ремесленниками, часто ссыльными или бродягами, избегавшими полиции, а то каким-нибудь дерзким писателем, который, посеяв самые разрушительные идеи, напечатав самые ядовитые пасквили против духовенства, министров или короля, искал здесь убежища от гонений. Нижний этаж состоял из лавок, антресоль населена была артистами, главные этажи – дворянством, а чердак – ремесленниками или гризетками.

В ту минуту, как иностранец взбирался по лестнице, молодой человек, лицо и вид которого говорили не в его пользу, вышел через дверь антресоли и быстро прошмыгнул перед ним.

Его взгляд был какой-то скрытный, зловещий, свирепый и в то же время боязливый. Его лицо было чрезвычайно бледно и конвульсивно вздрагивало. Иностранец остановился и стал внимательно следить за уходившим молодым человеком. Пока он неподвижно стоял таким образом, в комнате рядом послышался стон; дверь закрыли быстро и поспешно, но легкое препятствие, может быть щелка, помешало ей совсем закрыться. Незнакомец толкнул ее и оказался в комнате. Он прошел через маленькую переднюю, бедно меблированную, и очутился в спальне. На постели, корчась от боли, лежал старик. Слабый свет освещал комнату и бросал отблески на сморщенное и мертвенное лицо больного. Подле него никого не было; казалось, его оставили так, чтоб он испустил в уединении свой последний вздох.

– Воды, – проговорил он со слабым стоном, – воды! Жажда мучит меня… я горю.

Незнакомец подошел к постели, нагнулся к умирающему и взял его за руку.

– Будь благословен, Жан! Будь благословен! – произнес больной. – Ты уже привел доктора? Я беден, сударь, но я вам хорошо заплачу. Я бы не хотел еще умирать из-за этого молодого человека. – Он приподнялся на своей постели и с ужасом устремил на незнакомца свои потухшие глаза.

– Что вы чувствуете, что у вас болит?

– Огонь! Огонь в сердце и во внутренностях. Я горю!

– Сколько времени вы не ели?

– Ел! Я поел только этого бульону, уже шесть часов тому назад; чашка стоит еще там.

Не успел я его выпить, как начались боли.

Иностранец осмотрел чашку, в которой было еще немного бульону.

– Кто дал вам этого бульона?

– Кто? Жан. Кто же другой может дать мне его? У меня нет прислуги, никого нет. Я беден, сударь, очень беден. Но нет; вы, доктора, вы не заботитесь о бедных. Я богат! Можете вы меня вылечить?

– Да, с Божьею помощью. Будьте только терпеливы.

Старик быстро угасал от действия одного из самых сильных ядов.