Западня для лорда

 – Они оба знали, что предложение в действительности исходило от нее, но Линвуд был умнее и проницательнее прочих мужчин.

– Я так и думал.

Он улыбнулся ей заговорщической улыбкой, понятной только им двоим. Она в ответ поджала губы и, взяв его под руку, проследовала в гостиную.

Угощение, как обычно на званых ужинах у Рейзби, было превосходным. Гостям предложили цесарку и павлина, гуся и пирог с индейкой и ветчиной, сладкую айву, картофель с каперсами под сливочным соусом, желе из кролика, пряный лук-порей, капусту с имбирем, огромных размеров пирог, начиненный различными фруктами, и сливовый пудинг.

Однако, если бы впоследствии у Линвуда спросили, что он ел, он не смог бы ответить, поскольку его вниманием безраздельно владела сидящая рядом женщина.

Она не заигрывала и не делала ничего из того, что он от нее ожидал. Напротив, их беседа текла легко и непринужденно. Они говорили о Бонапарте и о войне, бушующей на континенте, о выставке в Королевской академии искусств и о пари, которое капитан Дайамонд держит с Мильтоном.

И ни слова о Ротерхеме.

Время пролетело незаметно. Проведя всего час в компании Венеции, Линвуд почувствовал, как отступает окружающий мрак, а тяжкое бремя, лежащее на его плечах, становится легче. Она всецело завладела его вниманием, заставив забыть то, что прочно отпечаталось в памяти его семьи и друзей и оказывало влияние на повседневную жизнь. Когда с ужином было покончено, и слуги убрали со стола, Линвуд осознал, что не хочет прощаться с Венецией.

– Полагаю, вечер окончен, лорд Линвуд.

Даже звук ее голоса оказывал на него успокаивающее действие. Он вдохнул аромат апельсина, сопровождающий ее повсюду, где бы она ни появилась, и посмотрел в прекрасное лицо и чистые светло-серые глаза, намекающие на таящиеся в их глубине тайны.

– Вовсе не обязательно, – произнес он так тихо, чтобы услышала только она.

Венеция смерила его пристальным взглядом, который, казалось, проник прямо ему в душу.

Рейзби, сидевший во главе стола, поднялся:

– У меня припасен для вас сюрприз.

Еще одно блюдо к моему столу, угощение не только для желудка, но и для глаз.

Двойные двери столовой распахнулись, и шесть слуг – по трое с каждой стороны – внесли нечто, напоминающее длинный серебряный поднос, на котором распростерлась обнаженная женщина в маске, изящно украшенная фруктами. Дольки апельсинов перемежались с лимонами и лаймом, яблоками, зеленым и красным виноградом, ежевикой и крыжовником.