Запретный король волков

Элиза бочком подобралась ко мне, пока другие девушки выбирали себе оружие, и я почувствовала укол грусти, когда вспомнила, что ее номер был двадцать четвертый. Вероятно, предпоследний. Горожане слабы, это всем хорошо известно.

– Дашь совет? – она прошептала мне. – Ты настолько безбашенная, а мне хотелось бы пережить сегодняшний день.

Ее глаза наполнились слезами, и я наотмашь ударила ее по лицу. Она ахнула, проявилась ее волчица, и ее зрачки засияли желтым.

Люди в шатре повернулись к нам, но я проигнорировала их.

Вместо этого я легонько схватила ее за загривок и притянула ее ухо к своим губам:

– Не прячь свою волчицу, когда сражаешься в человеческом обличье. Твоя человеческая сторона слишком эмоциональна, и это дорого тебе обойдется. Дерись грязно. Используй все, что у тебя есть.

Она кивнула, по бокам ее лица заструился светло-каштановый мех.

– Ты знаешь ту, с кем будешь драться? – спросила я ее тихим голосом.

Она опустила подбородок.

– Номер двадцать два.

– Нет, я имею в виду, ты знакома с ней?

Она, казалось, уловила суть, а затем снова кивнула.

– Малин Клируотер. Стая Подножия Горы.

Казалось, что боевые пары были продуманы, и они ставили нас против кого-то, равного нам по силе. Для меня это было и хорошей, и плохой новостью. Хорошей, потому что, убив свою противницу, я выведу из игры сильную участницу, и плохой, потому что я осталась без оружия.

– Что ты можешь использовать против нее? – спросила я, отпуская ее шею.

 – Есть ли у нее какие-нибудь слабости? Страхи? Больная мать, бывший парень, фобии?

Ее глаза расширились, как будто то, что я только что упомянула, было чистым злом, но затем она кивнула:

– Она… она сломала бедренную кость в прошлом году, которая так до конца и не срослась. Она опирается на одну ногу. И… ее парень изменил ей этим летом.

– Хорошо. Как зовут девушку, с которой он изменял? – продолжаю давить я. Советник оказался уже почти рядом с ней, и я знала, что он предложит ей самое паршивое оружие, потому что его выберут в последнюю очередь.

Вероятно, маленький кинжал.

– Алессия, – обескураженно пробормотала она.

– Иди, спроси у нее, как поживает Алессия, а затем ударь ее больную ногу, повторно сломав бедренную кость, – проинструктировала я. Разумеется, мне вообще не следовало давать ей никаких советов, и Сайрус предостерег бы от этого, но что-то в ее невинности и слабости вызвало мое доминирующее желание защитить ее.