Звезда Авроры

Глядит мимо меня так, будто дыру хочет прожечь в стене глазами. У него длинные серебристые волосы, заплетенные в пять кос, и он примерно моих лет, но будто из кастинга фильма про Средиземье. Уши острые, как, блин, у эльфа, красивые фиалковые глаза, до смешного высокий, изящный. И татуировка небольшая на лбу.

– Чо'таа, – говорит он. – Кровь моя здесь ни при чем.

– Чего? Как? – переспрашиваю я и внутренне сама вздрагиваю от этих коротких слов.

Слышен громкий глухой удар, скрежет разрываемого металла. И ледяной голос:

– Увидимся в Пустоте, Воерожденный.

Вспышка энергии, фиолетовая, как его глаза. Юноша кричит и падает. У меня на руках что-то теплое, я смотрю и вижу, что они в крови.

Кровь лиловая.

Чувствую, как у меня в горле нарастает вопль ужаса, но секунду спустя все это начинает пропадать. Рассеивается, как рассеялись видения. Сквозь дикое биение сердца, сквозь ледяной комок в животе до меня доходит, что все это – очередная картина того, чего я никогда не видела.

Я гляжу на место, где стоял парень, пульс постепенно снижается с уровня потолка.

– Какого черта…

Когда они кончатся, эти видения?

Это мозг пытается восстановиться после того, через что он прошел?

Тру глаза костяшками пальцев, чтобы развеялось наваждение, жду, пока сердце перестанет рваться из груди. Думаю, не очередное ли это последствие такого долгого пребывания в заморозке.

Думаю, не отъезжает ли крыша окончательно.

Оглядываясь вокруг, понимаю, что комната новая, не та, что вчера была.

Память превратилась в лоскутное одеяло из приходящих и уходящих докторов, и где-то вклинивается еда, на удивление нормальная.

Конечно, это единственная нормальная вещь, которую я в состоянии уверенно назвать. Потому что я в будущем. И мне двести лет. И у меня глюки. И еще здесь эти чертовы инопланетяне, хотя черт его знает вообще, что это за «здесь» такое.

Я бы не отказалась снова погрузиться в кому, будьте добры.

Лежу на кровати, все еще запутавшись в мягких белых простынях, когда сажусь, становится чуть лучше. Сердце по-прежнему колотится, но голова уже не кружится, в глазах не плывет. И – удача! – в изножье кровати ждет меня одежда, сложенная аккуратной серой стопкой.

Я к ней наклоняюсь – и на идеально белые простыни падают две красных капли.

Кровь.