Звёзды

– Вы все раньше сидели в теплице, – покачал головой Го Юань. – Никогда не видели ни настоящей тьмы, ни настоящей опасности. Если вы не согласны с моими условиями, то айда на кладбище павших бойцов, найдем там себе местечко по фэншую. Все равно государство платит.

– Что такое настоящая тьма и настоящая опасность? – спросил Дуаньму Хуэй.

Го Юань не удостоил его взглядом, он улыбался и не сводил глаз с Юнь Шань, а потом произнес, чеканя каждое слово:

– Когда во время операции вам придется пожертвовать членом команды и выставить его в роли пушечного мяса, сможете ли вы справедливо решить, кто это будет, исходя из ситуации? Вы к такому готовы?

Дуаньму Хуэй не успел ответить, а Го Юань продолжил:

– Если вам придется выбирать между членами команды и невинными людьми, сможете ли вы решить, исходя из ситуации, кем будет справедливо пожертвовать?

Если Дуаньму Хуэй все еще готовился ответить на первый вопрос, то о значении второго даже не задумывался.

Он может пожертвовать только собой и своими солдатами. Какой еще может быть выбор?

– Нам сперва на кладбище или на место происшествия? Как решите, дайте мне знать.

Дуаньму Хуэй какое-то время хмурился, и наконец сказал:

– На место происшествия.

Вот так подспудно инициатива перешла в руки Го Юаня.

Глава третья

До саммита G19 оставалось три дня, и время поджимало.

Юнь Шань с ледяным выражением на лице повела Го Юаня исследовать место происшествия, не желая произносить ни единого лишнего слова.

Она испытывала к этому коротышке настоящее отвращение, и к тому же хотела проверить его хваленые способности. В конце концов, промучиться столько месяцев, чтобы получить такой исход, – кто угодно почувствовал бы себя недовольным.

Го Юаня же ничуть не волновало ее отвращение, Юнь Шань даже чувствовала, что эти большие томные глаза у нее за спиной без зазрения совести изучают ее тело, отчего девушку пробирали мурашки.

Дело было вовсе не в том, что ее насиловали взглядом, просто она украдкой взглянула в эти глаза со стороны, и они были ясными и чистыми, в них не было присущей людям его профессии сложнозапутанной мути. Только когда эти глаза смотрели на людей, казалось, они видели кусок мяса или инструмент, а вовсе не жизнь.

Это был взгляд ребенка. Дети – самые жестокие и безжалостные существа в мире. У них нет нравственного чувства, как у взрослых.