Зверь в тени

Рикки сказал, что они никогда не встречались и что с сегодняшнего дня она с Эдом. Похоже, так возбудилась из-за предстоящего выступления на ярмарке, что захотела «отблагодарить его как следует»… Слушай, а ты можешь поверить в то, что мы дадим настоящий концерт? Это будет так здорово! Как взлет на наших собственных американских горках!

– Лучше не мечтать, – заметила я, опять улыбнувшись (против желания). Родители Бренды свозили нас в Вэллифейр, новый парк аттракционов в пригороде Миннеаполиса, через две недели после его открытия.

Нам пришлось отстоять в очереди целый час, чтобы прокатиться на горках. – Мягче будет падать.

– Соломки подстелем! – хихикнула Бренда. – Ну, так ты пойдешь на вечеринку?

– Куда же я денусь, – вздохнула я.

– Вот и чудненько… – Бренда помолчала несколько секунд. – А ты слышала про ту официантку? Бет или как там ее…

– Нет. – Я открыла последнюю коробку, полинезийский обед Джуни цвета вечерней зари.

 – А что с ней?

– Эта Бет работает в ресторане «Нортсайд». Вроде ходит в церковь Святого Патрика. Мой отец столкнулся с ее матерью на рынке. Та была очень встревожена, сказала, что Бет пропала. Я подумала, может, твой отец упоминал о ней что-нибудь?

Я замотала головой, хотя Бренда не могла этого видеть.

– Нет, и, значит, она вряд ли пропала по-настоящему. – Я прикусила язык, чтобы не сморозить какую-нибудь гадость, типа «она сбежала с каким-нибудь парнем, как вы с Морин».

 – Я уверена, что она со дня на день найдется. Эй, не хочешь поиграть в «Чай-чай-выручай» в тоннелях? Сегодня вечером, после ужина?

Я не знаю, почему я это предложила. «Чай-чай-выручай» – детская игра, в которую мы не играли уже много лет. Что-то среднее между прятками и салочками. От пряток и салочек она отличается тем, что, когда водящий находит и осаливает какого-нибудь спрятавшегося игрока, тот не становится салкой, а замирает на месте и кричит «Чай-чай-выручай!» до тех пор, пока какой-нибудь другой участник игры не отважится вынырнуть из своего укрытия и спасти замершего, дотронувшись до него.

Да, это была детская игра, но мне вдруг отчаянно захотелось поверить в то, что мы еще могли играть в детские игры.

Я могла не волноваться за ответ Бренды, сердце которой было больше всех сердец в Пэнтауне.