Зловещая тайна Вестерфилда

Едет к нам прямо с молочной фермы, потом в Нижний Клэнби, потом через крупный муниципальный район, вниз к авиационной базе в Чертоне, потом назад к новым богатым домам судебных исполнителей – так их прозвали, – потом обратно на ферму с пустой посудой. Все утро на это уходит. – Миссис Ювелл с шумом потащила пылесос по прихожей. – Дом большой, нелегко содержать его в чистоте. Одна повариха не справится. Особенно когда гости наедут.

Мередит поняла это как намек, что не следует мешаться у миссис Ювелл под ногами, и направилась к кухне на соблазнительный запах свежезаваренного кофе.

Уборщица включила пылесос, мыча мелодию из «Саут пасифик».

– Как ваши зубы? – спросила Мередит повариху.

– Он зуб мудрости вырвал, вот! – Лючия широко открыла рот, демонстрируя темный прогал. – Очень больно.

– Может, прополоскать аспирином? – Мередит не стала заглядывать в рот. – Если хотите, у меня есть антисептический зубной эликсир.

Лючия фыркнула:

– Не надо мне никакой химии. Я сама готовлю полоскание, вот из этого.

 – Она полезла в буфет, вытащив пучок листьев шалфея.

– Помогает? – с любопытством спросила Мередит.

– Лучше не бывает! – Лючия помахала пучком у нее перед носом. – Получаются очень здоровые белые зубы. Я все средства знаю. Мне не нужны аптеки. В нашей деревне в Кампании жила очень мудрая женщина. Сама готовила снадобья, все болячки лечила. Пользовалась травами, что вокруг росли. – Она положила шалфей на стол. – Приготовить яичницу? – Лючия жестом изобразила, будто разбивает яйца.

– Нет, спасибо. Чашки кофе вполне достаточно.

Когда Мередит снова вошла в гостиную, комната была безупречно убрана силами миссис Ювелл, которая теперь находилась внизу в раздевалке, судя по доносившейся оттуда песне «Дивный вечер». В окно в решетке ворот торчала газета, Мередит открыла парадную дверь и пошла за ней.

Фактически там было две газеты – «Таймс» и засунутая в нее «Сан». Вытаскивая их из прутьев, Мередит заметила еще кое-что, лежавшее на земле за воротами.

На первый взгляд какая-то грязная тряпка, которая со второго, более внимательного, приобрела отчетливую форму.

Она сунула газеты под мышку, наклонилась, протянула руку, достала тряпичную куклу. Судя по грязи и повреждениям, очень старая, возможно, из мусорного бака. Хотя потрепалась не от времени, а нарочно изорвана. Кто-то искромсал голову и лицо либо острым ножом, либо ножницами, грубо вымазал красной краской, изображавшей кровь.