Змеиный перевал

– Тю! Маленько болота, чтоб приобнять, покуда любуисся видами, – многозначительно ухмыльнулся Энди.

Нет, он был просто невыносим. Я спрыгнул со скалы и спустился в ущелье. Сазерленд уже отправился к Мердоку, поэтому я велел Энди ждать моего возвращения и проследовал за ним.

Дика я нагнал очень быстро, поскольку больная нога и неровная дорога не позволяли ему идти быстрее. Его присутствие рядом помогло бы мне преодолеть неловкость, но я сделал вид, будто меня волнует лишь его нога. Некоторые эмоции превращают нас в таких лицемеров!

Поддерживая друга под локоть, я шел вместе с ним по узкой проселочной дороге.

Дом Джойса остался слева от нас. Я с волнением посмотрел в ту сторону в надежде увидеть или его самого, или его дочь, но на участке не было ни души. Через несколько минут Дик остановился и, указав на блуждающее болото, спросил:

– Видишь вот те два шеста? Натянутая между ними веревка обозначает границу между владениями. Мы исследуем болото по ту сторону границы.

Он указал на склон поросшего травой холма на приличном расстоянии от нас.

Там, у его подножия, болото выглядело устрашающим.

– Это болото опасно? – спросил я.

– Еще как! Самая страшная топь из тех, что мне приходилось видеть. Не приведи господь наблюдать, как кто-то пытается его пересечь.

– Почему?

– Потому что в любой момент болото может его затянуть. И все. Никому попросту не хватит сил и сноровки, чтобы спасти несчастного.

– То есть это что-то вроде зыбучих песков?

– Можно сказать и так.

Только болото гораздо коварнее. На поэтический манер я бы назвал его «ковром смерти». То, что ты видишь, всего лишь тонкая прослойка растительности, смешанная с перегноем, песком и различным мусором, покрывающая более толстый слой тины и ила – наполовину жидкого, наполовину твердого. Точная глубина топи никому не известна. Это зыбучее месиво вполне может выдержать определенный вес, поскольку образующие его частицы сцеплены между собой. И все же его поверхность неоднородна. Один неверный шаг – и…

– И что?

– Это вопрос удельного веса. Внезапно погрузившееся в топь тело, когда воздух выйдет из легких и наступит трупное окоченение, опустится на значительную глубину. Через девять дней выделяющиеся при разложении газы попытаются поднять его на поверхность, но, как правило, густая жижа не дает телу подняться, плоть разлагается, кости обволакивает гниющая растительность, и тело остается в глубине навечно.

– Да уж… – сказал я.