Зов крови

Но я не знаю, мой господин, я надеюсь, что это будет счастливый брак и во всех отношениях такой, каким мы желаем его видеть.

Миссис Вильямс, сказав это, оставила барона, но сказать о том, что она верила этим словам, значило бы произвести слишком суровый эксперимент над доверчивостью наших читателей. Когда барон оказался один, на его лице появилась странная и отвратительная улыбка.

– Эта женщина, – сказал он, – так сведена с ума золотом, что без колебаний продает мне своего ребенка. Если бы, после того как она услышала о моих мнимых браках, она отдала мне деньги, я бы стал уважать ее, но нет, она этого не сделала.

Деньги – ее идол, когда она получает их, она не может с ними расстаться. Но что мне до этого? Разве я не решился на это, какими бы ни были последствия? Следовательно, я отброшу любые чувства жалости и буду жить только для себя. Потому что на что мне теперь надеяться, чего мне теперь еще опасаться со стороны человечества?

Надеяться? Я сказал, на что мне еще надеяться? Я был не прав. Мне есть, на что надеяться.

И это у меня будет. Это месть. Да, это месть, месть! Которую я должен осуществить по отношению к обществу, которое сделало меня тем, что я есть. Придет время, и мое имя будет внушать ужас. Поднимется такое волнение, которое вызовет страшное неспокойствие.

Он выглянул из одного окна своего дома и увидел идущую вниз по одной из дорожек сада миссис Вильямс. Она вытащила чек из ридикюля и стала его внимательно разглядывать.

– О! – сказал он. – Сейчас она поклоняется своему божеству, золоту.

Она знает, что этот клочок тонкой бумаги имеет ценность, что он может купить ее. Дура! Дура! И она думает, что покупает удовлетворенность.

Глава 4

Примерно через три дня после событий, которые мы только что описали, адмирала вызвал к себе его друг, юрист. Юрист вызвал его ради двух вещей.

В первую очередь юрист хотел рассказать ему о состоянии дела с квакером. Было много разногласий по поводу того, что делать дальше. Юрист сказал адмиралу:

– А теперь, адмирал, что касается нападения на мистера Шеппарда, все, что можно сделать, – дать ему доказать это, а затем довести до суда.

В суде мы постараемся смягчить обстоятельства. Я хочу сказать, что вы дойдете до суда в Вестминстер-холл, и я не удивлюсь, если вы отделаетесь штрафом в шестьдесят восемь пенсов.

– Чего вы хотите добиться, – сказал адмирал, – давая ему сделать то, что он хочет?

– Я хочу, чтобы вы признали себя виновным в обвинении, предъявленном вам.