Золотой человек

Постоянно тестируя его способности. Затем, примерно в девять, его переведут в…

– «Примерно в девять»? То есть в девять лет?

– Ну разумеется.

– А нам-то вернут когда же?

– Эд, я, кажется, объяснила! Неужели все заново повторять?

Эд, вскинувшись, выпрямился.

– Бог ты мой, Джен! Не можем же мы ждать девять лет! В жизни такого не слышал! Девять лет… да в девять человек, считай, наполовину взрослый!

– В этом и суть, – ответила Дженет, подавшись к нему и опершись обнаженным локтем о столик. – Расти ему нужно среди них.

Не с нами. Вот после, когда он вырастет, сформируется, станет не столь пластичным, с ним можно будет общаться сколько угодно.

– «После»? Это когда ему стукнет лет восемнадцать? – Эд, оттолкнув кресло от столика, вскочил на ноги. – Поеду туда и сейчас же его заберу!

Дженет, перекинув изящную ручку через спинку кресла, смерила мужа безмятежным взглядом.

– Сядь, Эд. Сядь и, будь добр, хоть ради разнообразия веди себя как взрослый.

– Неужели тебе все равно? Неужели тебя все это нисколько не трогает?

– Разумеется, мне не все равно, – пожав плечами, ответила она.

 – Однако так нужно. Иначе он разовьется неверно. Все это – для его блага. Не для нас. Для нас его не существует. Надеюсь, ты не желаешь ему внутриличностных конфликтов и прочих психических отклонений?

Эд двинулся к выходу.

– Увидимся после.

– Куда ты собрался?

– Просто пройтись. Не выношу я заведений такого рода. Неуютно мне здесь. Увидимся после.

Миновав зал, он подошел к дверям.

Двери отворились, и он оказался на улице, залитой полуденным солнцем. Казалось, жаркий солнечный свет хлещет с небес будто ливень. Ослепленный его сиянием, Эд заморгал. Мимо текли рекой, спешили куда-то бесконечные толпы народу. Люди, толчея, шум…

Ошеломленный, он слился с толпой и зашагал вдоль улицы. Конечно же, где-то там, в глубине души, он все понимал. Новые достижения в воспитании и обучении. Новые методы работы с детьми. Но прежде все это оставалось каким-то общим, абстрактным. Не имеющим ни малейшего отношения ни к нему, ни к его ребенку.

Прогулка мало-помалу успокаивала. Пожалуй, он в самом деле тревожится попусту. Конечно же, Дженет абсолютно права. Все это – для блага Питера. Питер же – не игрушка, не домашний кот или пес. Питер ведь, как-никак, человек, и жизнь его – его жизнь. Воспитание и обучение – не для них с женой, а для него. Для того чтобы он, Питер, правильно рос и воспитывался. Чтобы все способности смог раскрыть в полной мере.