И хватит про любовь

Ну а те двое полицейских скажете вы? те двое полицейских по?прежнему работают все в том же комиссариате тот что помладше даже стал год назад бригадиром добрый день бригадир мы что же больше не здороваемся? а тот автобус С тот автобус СС отправили в починку его надо подремонтировать а то он немножко дымит ха-ха! вот именно дымит!

А что консьержка – консьержка на лестнице по?прежнему только теперь на пятом этаже за левой дверью живут Ламберы квартира?то опустела

вот Ламберы

там и живут с 43?го года на пятом этаже налево

там есть вода и газ

Да мы знаем про всех кто где

автобусы консьержка полицейские

но где скажите Блюмы

где они

Sag mir wo die Blumen sind?

Sag mir wo die Blumen sind?

Луиза перешла на крик, голос ее сорвался, она умолкла и застыла.

В зале тихо, только поскрипывают стулья, но от этого тишина еще ощутимее.

Луиза могла бы уже покинуть кафедру. Но это еще не конец. Она нагибается к самому микрофону и поет тихо, но очень чисто и с безупречным произношением ту песенку Марлен Дитрих, которой ее в детстве убаюкивала мать:

Она начала почти шепотом.

Но с каждой строчкой пение становится все громче, все чище, заполняет зал, резонирует под сводами. Луиза поет, голос ее подрагивает, совсем чуть?чуть.

Луиза дышит в микрофон, на миг, всего на миг звук замирает перед следующим куплетом. А потом она инстинктивно, как делала ее мать, как делала Марлен, поет на терцию выше:

Cначала никто не решался ей подпевать.

Но вот тихонько подхватил мелодию, только мелодию, мужской голос, к нему присоединился еще один, и еще, и еще несколько. В зале звучит смутный гул.

Луиза замолчала, и смолкли все голоса. Опять повисла плотная, осязаемая тишина. Какая?то женщина прижимает к глазам платок, но поздно, слеза уже скатилась по щеке. Это не мать Луизы. Луиза, не спеша и не дожидаясь, как положено, каверзных вопросов от присяжных, спускается со сцены. Да и не дождалась бы – присяжные сидят ошеломленные, а почетный председатель-писатель растерянно смотрит, как эта миниатюрная блондиночка спокойно, с сухими глазами и вновь заигравшей улыбкой, выходит из образа и идет к своим друзьям.

Первым, с грохотом опрокинув стул, встает – вернее, распрямляется во весь свой гигантский рост – и начинает аплодировать какой?то молодой человек. За ним – и весь зал. “Браво!” – кричат в публике. “Спасибо!” – кричит молодой человек. Его зовут Ромен, Ромен Видаль.