И хватит про любовь

Он давно позабыл это томительное, сокровенное смятение, думал, что сам источник его давно пересох – то ли привычка тому виной, ведь все приедается, то ли, что еще хуже, возраст; а выходит, дело не в них. Это и радует, и тревожит его. Столько счастливых мгновений прожили они с Ариадной. Почему же ни разу ничто его не резануло? Тысячу раз он говорил ей “люблю”. И только сегодня вдруг узнал, что все это время лгал? Ив готов бросить Ариадну, ему стыдно, что в нем еще живо уютное тепло, которое называют привязанностью, стыдно, что придется изображать огорчение, стыдно за новую вспышку, которую придется скрывать.

Ариадна ждет его в кафе на улице Месье-ле-Пренс, пьет горячий шоколад и читает. Ив всматривается в нее, пока она его не замечает. Она действительно красива, пожалуй, куда красивей Анны Штейн. Наверняка, как он уже догадывается, нежнее и веселее нее. Он даже знает, что всегда будет жалеть об Ариадне и их жизни вдвоем, что очень скоро станет с тоской вспоминать, как ему было хорошо и спокойно, и никогда не признается, что жалеет.

Но Анна Штейн пленила, ослепила его, а он не противится и сам охотно сдается, желая снова испытать то головокружительное падение в бездну, какого, казалось, больше никогда не будет.

Тома и Луиза

Тома Ле Галь не любит кафе “Циммер”. Он не был там лет десять, и с тех пор тут ничего не изменилось. По-прежнему слишком много бархата, плюша, слишком много карминно-красного. И слишком много машин на площади Шатле. Но ему даже нравится чувствовать себя в непривычной обстановке, среди банкеток и стульев рококо, это как?то бодрит.

Нечаянно получилось, что он пришел чуть ли не на полчаса раньше срока. Раньше, лет десять назад, он бы прошелся по букинистам, заглянул в зоомагазины полюбоваться на палочников и удавов. Но юношеское любопытство притупилось, и такая прогулка, вздумай он повторить ее, вызвала бы только ностальгическую грусть. Впрочем, если Луиза захочет, он поведет ее замирать от ужаса перед рептилиями и пауками, расскажет о галапагосской морской игуане, единственном животном, чей скелет ужимается при недостатке пищи.

Тома уже присмотрел столик в глубине зала, но вдруг увидел Луизу, она сидела за чашкой чаю. На ней легкое, подчеркнуто элегантное платье в духе тридцатых годов. Такую же дерзость в нарядах он замечал у Анны

Штейн. Признак кокетства, но Тома даже нравится это кокетство в Луизе. Она что?то набирает на мобильнике и что?то говорит в прикрепленный у виска микрофон, разговор, видимо, деловой.