Игра королев. Женщины, которые изменили историю Европы

Двумя десятилетиями раньше английский перевод, напечатанный Уильямом Кекстоном, особенно подчеркивал «стыдливость» и целомудрие королевы.

Однако переводчики могли никогда не сталкиваться с «королевой-воительницей» Изабеллой, которая и сама страстно увлекалась шахматами. Весьма вероятно, что именно пример Изабеллы и реальных правительниц до нее в итоге отразился на шахматной доске[2 -

В России, куда изменения пришли позже, только в XVIII веке во время царствования Екатерины Великой шахматная королева взяла верх над ферзем.

Первое появление шахматной королевы в начале тысячелетия также совпало, если можно так сказать, с кратким расцветом женской власти. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. авт.].

Для современников аллегорический смысл шахматной игры не вызывал сомнений: она олицетворяла, как подтверждают многочисленные иллюстрации, основную идею игры в куртуазную любовь. Однако изменение правил не могло проходить без споров. Новый вариант шахматной игры стал известен под названием шахматы безумной королевы – scacchi de la donna или alla rabiosa по-итальянски, esches de la dame или de la dame enragеe на французском.

Тем не менее они стали привычными.

Период с восшествия на престол Изабеллы Кастильской в 1474 году до Варфоломеевской ночи почти столетие спустя (ужаса, разрушившего общественный порядок на всем Европейском континенте) – это Эпоха королев. Тогда во власти было больше женщин, чем даже в XX веке. Те годы видели рождение новой реформатской веры и новую зарю мира, каким мы знаем его теперь, а значительные пространства Европы находились под твердой рукой правящей королевы или регентши.

Их сообщество ценило и свою женскую общность, и способность управлять особенным женским образом.

В этой книге прослеживается передача власти от матери к дочери, от наставницы к воспитаннице. От Изабеллы Кастильской к ее дочери Екатерине Арагонской, от Екатерины к ее дочери Марии Тюдор. От французской вдовствующей Луизы Савойской к ее дочери, писательнице и реформатору Маргарите Наваррской; от Маргариты не только к собственной дочери Жанне д’Альбре, но и к ее почитательнице Анне Болейн, а от нее к Елизавете Тюдор.

По ходу столетия дочери первых могущественных женщин столкнулись с мучительными религиозными разногласиями, сотрясавшими XVI век. Большинство из них, хотя и не все, старались сохранять долю религиозной терпимости, пока их надежды не рушились перед лицом других, более радикальных, мнений.