Идеальные

К счастью, Холли Гудвин была достаточно известной персоной, и «Розовый кошелек», невзирая ни на что, включил ее в группу.

– Мусор?

Холли подняла глаза на появившуюся в проходе между креслами стюардессу. Девушка трясла белым мусорным пакетом в руках. Ее взгляд скользнул с Холли на мужчину, сидевшего рядом, и перекинулся с него на женщину, занимавшую крайнее кресло в их ряду. Холли взмахом руки показала, что у нее ничего нет. А мужчина протянул руку к пластиковому стаканчику, засунутому между откидным столиком и спинкой кресла.

Когда он передавал его стюардессе, Холли заметила под ее абсурдной форменной кепкой невероятно красивое лицо. У девушки были пепельно-русые волосы и безупречно чистая кожа, а ее белая блузка чуть не лопалась на «буферах», хотя фигура была очень стройной. Холли так и не поняла, была ли эта диспропорция между телом и грудью результатом пластики последней, или просто природа расщедрилась к девушке.

Наклонившись чуть вперед, стюардесса расправила пакет. Мужчина бросил в него свой стаканчик.

И от Холли не укрылось, что его глаза задержались на груди девушки дольше, чем следовало. «Похоже, и он подумал о том же».

Глава 10

Селеста

Днем ранее

Рейкьявик, Исландия

Селеста и Алабама приземлились в Рейкьявике в 06:47 утра по местному времени.

– О, господи, наконец-то, – проворчала Алабама, когда огни в салоне самолета замерцали. Традиционный инструктаж бортпроводницы заглушил шум расстегивавшихся ремней и сумок, снимавшихся с полок. – От этой маски никакого толка, – посетовала Алабама, задрав вверх свою шелковую маску для глаз и придавив ею ко лбу прядки светлых волос.

– Извиняюсь, – сказала Селеста мужчине, оказавшемуся рядом, хотя это он ткнул ее своим локтем, а не она его. Мужчина, похоже, не расслышал.

– Да ладно, мне просто хочется понять, почему мы полетели ночным рейсом, – продолжила бурчать Алабама, очевидно, решив, что извинение подруги адресовалось ей.

Проигнорировав ее слова, Селеста сунула руку под сиденье, куда при первой просьбе стюардессы покорно задвинула тоут.

Менее терпеливая ипостась Селесты не преминула бы сказать Алабаме: «Могла бы забронировать билет на другой самолет, раз тебе не нравятся ночные рейсы». Но Селеста взяла себе за правило не брать эту ипостась в поездки.

О деталях полета она поставила в известность Алабаму еще несколько недель назад. Та, конечно, не выказала восторга, узнав время вылета и прилета. Но сама и пальцем не пошевелила, чтобы что-либо изменить.