Из Искр и Пепла

Прохладный ветерок ласкал его темные волнистые волосы и шелестел черной туникой, облегавшей мускулистое тело. Мое сердце застучало о ребра, как падающий с огромной высоты валун.

– Не ожидала меня увидеть? – Он замедлил шаг, чтобы остановиться всего в нескольких дюймах от меня. Туман клубился вокруг его кожи, подползая к моему лицу, но, не достигнув меня, оборвался и опустился на землю, будто срезанные пряди волос.

– Нет. Я догадывалась, что ты придешь.

Кален склонился ко мне, и, несмотря на весь мой гнев и боль от того, что он сделал, мое тело напряглось в предвкушении.

Тень его губ все еще оставалась на моих после всех этих дней. Я ненавидела себя за то, что не могла забыть чувств, возникших между нами. Я ненавидела себя за то, что все еще желала ощутить его прикосновение. Больше всего я ненавидела его.

– Ответь мне, – сказал он с тоном холодным, как сталь, – был ли это обман с самого начала? Ты использовала меня?

Это было последнее, что я ожидала от него услышать. Я нахмурилась.

– Я могла бы задать тебе тот же самый вопрос.

Горькая улыбка изогнула его губы.

– Больше нет необходимости притворяться. Я знаю, кто ты.

Мои глаза расширились, когда в его руке появился кинжал, рукоять которого была искусно украшена сверкающими сапфирами. Я взглянула на лезвие, а затем на его лицо. Мой ботинок раздавил колышущуюся траву, когда я сделала шаг назад.

– Почему с тобой кинжал? – прошептала я, хотя уже знала ответ. Я пыталась убить его, и теперь он отомстит мне. Он хотел моей смерти.

Фейри, стоявший передо мной, никогда не был мне другом. Он был моим врагом, и теперь он вонзит лезвие в мое сердце и будет смотреть, как я истекаю кровью под покровом звездной ночи.

Точно так же, как я пыталась поступить с ним.

– Потому что у меня нет другого выбора, – голос Короля тумана стал резким, и выражение его глаз напомнило мне, с кем именно я сейчас говорю. Он был безжалостным королем, убившим тысячи людей на войне. Возможно, он не сжигал человеческие королевства дотла, как сказал нам Оберон, но он не был невинен.

Он даже сам признал это. Если он видел в ком-то врага, то сокрушал.

И теперь я была его врагом. Возможно, я всегда им была.

Я сжала кулаки, игнорируя вспышку боли, пронзившую сердце.

– Если этого не избежать, по крайней мере, позволь мне пасть в бою.

– Очень хорошо, – прошептал он. – Вооружись.

Когда я призвала на помощь оружие, в руке появился мой чертов деревянный кинжал. Из всего возможного.