Избранная

Можно быть одновременно и вампиром, и верующим человеком, особенно вампирам моего рода, – добавил он. – Я часто помогаю людям справиться с волнующими их духовными вопросами. В конце концов, в отличие от священников-людей я прожил на земле тысячу лет и обладаю неведанной им мудростью. К счастью для меня люди не знают, что я не человек. Всё, что им известно, так это то, что я – священник городской церкви и всегда им был».

Мозг Кейтлин отчаянно старался всё понять. Образ вампира-священника казался ей совершенно парадоксальным.

Каким бы увлекательным ни казался его рассказ, Кейтлин сейчас мало интересовали вампиры, церковь и религия. Она хотела узнать о Калебе. Пережил ли он перемещение во времени? Выжил ли он? Где он?

Не менее сильно Кейтлин беспокоил вопрос об их ребёнке. Была ли она до сих пор беременна? Пережил ли её малыш это путешествие в прошлое?

Кейтлин думала обо всех этих вопросах, надеясь, что священник прочтёт её мысли и сам ответит на них.

Но он молчал.

Кейтлин понимала, что он отлично знал, о чём она сейчас думала, но предпочитал не отвечать. Он заставлял её озвучить все эти вопросы. Ещё он, скорее всего, понимал, что Кейтлин боялась задать эти вопросы и услышать на них ответы.

«Что стало с Калебом?» – наконец произнесла Кейтлин дрожащим голосом. Она слишком нервничала, чтобы задать главный вопрос о ребёнке.

Подняв глаза и посмотрев на священника, Кейтлин заметила, как улыбка исчезла с его лица, и губы слегка дрогнули.

Кейтлин похолодела от горя.

Прошу вас, думала она, прошу вас, не говорите мне, что у нас ничего не получилось.

«Это предстоит узнать тебе самой, – медленно сказал священник. – Я не могу ответить на этот вопрос. Это можешь узнать только ты и никто больше».

«Он здесь? – с надеждой в голосе спросила Кейтлин. – Он пережил путешествие?»

Священник крепче сжал губы, продолжая медленно идти рядом с ней. Он молчал, и эта пауза, казалось, длилась целую вечность.

Наконец священник остановился перед очередным лестничным пролётом. Развернувшись, он посмотрел на Кейтлин. «К сожалению, больше я ничего не могу тебе сказать, – произнёс он. – Мне очень жаль».

Он развернулся, поднял факел и спустился вниз по небольшой лестнице.

Они вошли в длинный, сводчатый коридор, позолоченные потолки которого были покрыты искусными фресками. Между яркими фресками находились позолоченные арки. Потолок буквально сиял.