Избранные произведения. Том 2

Муртазин, быстро подмахивая бумаги, говорил Зоечке:

– Позвоните в экспериментальный цех и узнайте: вручили Иштугану Уразметову командировочное удостоверение? Он должен выехать не позже завтрашнего утра.

Когда секретарша вышла, Муртазин обратился к Гаязову:

– Министр звонил. План на установки собирается увеличить… И замышляет подсунуть нам, помимо того, какой-то новый заказ.

– Этого надо было ожидать в связи с решениями Сентябрьского пленума, – сосредоточенно сказал Гаязов.

– Придётся крепко напрячь нервы, – сказал Муртазин холодно.

 – Это не фунт изюма. Нового оборудования нам не дадут. Значит, задание мы сможем выполнить лишь в том случае, если нам удастся мобилизовать весь коллектив до одного человека. А нет – провалимся наверняка!

Гаязов только собрался что-то ответить, как снова зазвонил телефон. Муртазин взял трубку, и по лицу его, подметил Гаязов, скользнула тень недовольства, хотя голос ничем не выдал его внутренних чувств. Звонил, как понял Гаязов, директор Зеленодольского завода Семён Иванович Чаган.

– Да, нас прервали… Кстати, Семён Иванович, когда вы отгрузите нам натяжные станции? – спросил Муртазин. – Это я и без вас знаю… что шар крутится-вертится… Нет, вы уж давайте точно… Иначе… Ждать не буду! Что сделаю? Это уж моё дело. Будьте здоровы!

Положив трубку, Муртазин помолчал минуту. Потом нажал на кнопку. Снова вошла Зоечка.

– Узнали насчёт Уразметова?

– Узнала, Хасан Шакирович. Он говорит, что поехать не сможет.

– Что?!

Муртазин посмотрел на тонконогую, перетянутую в талии, смахивающую на осу секретаршу так, словно она сказала нечто совершенно невообразимое. Зоечка даже в лице изменилась под его гневным взглядом.

– У него жена…

– Что жена? Не отпускает? Завтра же чтобы выехал на место.

– Он просит разрешения поговорить с вами.

– В первую очередь дело, а поговорить всегда успеем… Как там, собрались? Пусть войдут.

Здороваясь, в кабинет начали заходить начальники цехов и отделов, инженеры, техники.

Среди них были люди с проседью, и совсем уже седые старики, и только что прибывшие из институтов, брызжущие молодостью юноши и девушки. Молодёжь держалась вместе. Она расположилась на стульях вдоль стены.

Когда все расселись, Муртазин нажал кнопку.

– Через три минуты никого не пускать! – умышленно громко сказал он секретарше.

Затем, легонько стукнув по столу костяшками волосатых пальцев, открыл совещание.