Избранные произведения. Том 2

Высокий, с некрасивым лицом и длинными руками, Аван Акчурин был к тому же ещё и несколько сутуловат. Зато в его открытых карих глазах, всегда прямо смотревших в глаза собеседника, светились ум и доброта.

После обычных расспросов о здоровье, о семье Марьям вышла приготовить чай. Мужчины заговорили о заводских делах.

Иштуган показал Акчурину только что законченный чертёж, – он привык советоваться с ним. Акчурин молча, упёршись своими длинными руками в углы стола, выслушал его объяснения и стал внимательно изучать чертёж.

Акчурин знал, что Сулейман-абзы с Иштуганом давно занимаются вибрацией, и часто консультировал их.

Марьям, внёсшая поднос с чайной посудой, подметила, как ходила легонько вверх-вниз глубокая вертикальная борозда, разрезавшая пополам высокий лоб мужа.

– Тут тебе придётся немного изменить, Иштуган, – сказал Акчурин, сделав пальцем круг в одном месте чертежа. – Будет мешать во время работы станка. А здесь расчёт, видимо, неточный, слишком тонко. Виброгаситель не должен быть новым источником вибрации.

Увидев, что Марьям готовит чай, он отвлёкся, чтобы сказать ей:

– Зачем беспокоитесь, Марьям? Только что дома чай отпили…

Извинившись, что накрыла стол здесь, а не в столовой, Марьям стала разливать чай.

Акчурин поинтересовался, как движется у Иштугана дело со станком-автоматом, который он конструировал в качестве дипломной работы в заочном институте.

– Времени ведь нет, Аван-абы, – пожаловался Иштуган. – Командировки замучили. А теперь ещё стержни вклинились. Да вот эта вибрация висит на шее.

Отец, он хитрый, заварит кашу, а потом и сваливает на меня. Да, по правде говоря, Аван-абы, я не очень-то спешу с этим станком. Это моя дипломная работа. А до неё ещё два года сроку.

– Два года незаметно пролетят, Иштуган. Не откладывай в долгий ящик. Пусть вечно мельтешит перед глазами. Чуть зародится какая мыслишка – ты её тут же на карандаш. Тогда ещё, будем надеяться, успеешь…

Акчурин вдруг умолк, ушёл в какие-то свои мысли и долго не произносил ни звука.

Очнувшись, глубоко вздохнул.

– В вашей комнатке как-то особенно уютно. Чувствуется дружная семья. Придёшь к вам – душой отдыхаешь всякий раз…

И то, что у этого сильного мужчины при этих словах проступила в глазах тоска, и то, что он с тяжёлым вздохом опустил голову, заставило Марьям и Иштугана внутренне содрогнуться.

– А вы, Аван-абы, соберитесь к нам как-нибудь вдвоём с Идмас, – пригласила Марьям.

Не поднимая головы, Акчурин с минуту сидел без движения.