Избранные произведения. Том 2

Посадит Альберта – совсем ещё малыша тогда – на шею и бегает на четвереньках по полу. А то мастерит ему разные замысловатые игрушки. И Ильшат нарадоваться не могла… А сейчас… будто его подменили.

– Посиди, отец, немного… Сейчас накроем на стол, – сказала она и, поднявшись с дивана, достала из буфета и стала расставлять на столе красивые чашки с золотыми ободками, сахарницу, розетки с вареньем, большие вазы – с яблоками, печеньем, пирожными.

Ильшат, как и все Уразметовы, была жгучей брюнеткой.

Ей уже было под сорок, и она начинала заметно полнеть, но её лицо было поразительно моложаво. Отливающие синевой толстые косы собраны в тугой узел. В ушах сверкали серёжки, похожие на падающие капли. Длинный пёстрый, как павлиний хвост, халат выглядел на ней как-то особенно шикарно. Ногти такие же ярко-красные, как и губы.

У Сулеймана стало тоскливо на душе. Он вспомнил свою покойную старуху. Не только на заводе, но и дома не снимала она передник, руки всегда были в работе.

Но работа никогда не надоедала ей. Она часто говаривала: «Если что не моими руками сделано, не по себе как-то мне».

Ильшат, догадывавшаяся отчасти, почему загрустил отец, старалась быть с ним повнимательнее, развеселить его.

– Я всегда рада, когда ты чувствуешь себя у нас как дома, – сказала она, ласкаясь. – А то как-то нехорошо… Ты на что-нибудь обиделся?.. А я, отец, тосковала по тебе…

– Я в этом не сомневаюсь, дочка, – сказал Сулейман-абзы. – Не совсем остыла в тебе, надо полагать, уразметовская кровь.

– Почему же ты тогда такой хмурый?

Сулейман хотел ответить, но в это мгновение в комнату вошла молоденькая девушка в белом переднике. Она несла маленький самоварчик. Поставила его на стол и молча вышла. Когда она скрылась за дверью, Сулейман спросил:

– Это ещё что за соловей?

– Ой, отец, ну почему ты сегодня фыркаешь на всё кругом? Тебе не всё равно кто?

Налив в чашку чаю, Ильшат поставила её перед отцом и, повернувшись к правой двери, позвала, вероятно, для того, чтобы прекратить неприятную беседу:

– Альберт, иди чай пить.

Дедушка пришёл.

Ильшат уже точило беспокойство, она начинала догадываться, что отец пришёл неспроста. «Неужели опять старое начнётся?» – думала она. И чем больше думала, тем сильнее росла тревога. Она боялась – начнёт старик донимать Хасана, тот тоже, в свою очередь, поднимет голос. А Ильшат так хотелось тишины, покоя.