Избранные произведения. Том 3

– Откуда телеграмма, апа? С фронта есть? – спросила Ляля с ноткой нетерпения.

– Есть, есть, милая, – сочувственно улыбнулась почтальонша.

Был канун двадцать третьего февраля 1940 года, и она знала, что, по давно заведённой традиции, школа ежегодно приурочивала ко Дню Красной Армии свой праздник с самодеятельным спектаклем, постановка которого, по той же неписаной традиции, возлагалась на лучший из выпускных, десятых, классов. На вечер обычно приглашались бывшие выпускники.

За последние дни телеграммы в школу шли из Москвы и Ленинграда, из Киева и Барановичей, из Одессы и Владивостока.

Товарищи, лишённые возможности лично участвовать в празднике, просили извинить их и заверяли, что, где бы они ни находились, они с благодарным чувством вспомнят школу и своих учителей.

Хотя вечер был назначен на завтра, бывшие ученики – солидные люди, съехавшиеся из разных городов и районов, – уже сегодня заполняли школьные коридоры и залы с пальмами и разлапыми филодендронами и, на удивление младшим школьникам, ходили из класса в класс, перебрасываясь весёлыми, но малопонятными замечаниями, искали только им знакомые отметины на партах, подоконниках, на краях классных досок и на учительском столе, а найдя, показывали друг другу с видимым удовольствием.

Иные замирали у окон, мечтательно глядя вдаль. Были и такие, которые присаживались за парты и сидели со смущённым видом, точно они не выучили урока, и тогда уже заразительно, неуёмно смеялись малыши.

С лестничной площадки Ляля крикнула кому-то на третьем этаже:

– Хаджар, наши все пришли?

– Ждём тебя и Галима, – послышался сверху певучий девичий голос.

Гости собрались в кружок. Директор школы Курбан-абы не то рассказывал, не то объяснял что-то с нарастающей горячностью. Замедлив шаг (теперь она могла не торопиться: ещё нет Галима Урманова, а без него не начнут репетиции – у Галима главная роль), Ляля прислушалась к неясно долетавшим до неё словам Курбана-абы, но уже по тому, как все поглядывали на окаймлённый красным и чёрным шёлком портрет, она поняла, что речь идёт об этом чернобровом, с узким лицом юноше, глядевшем со стены спокойно и решительно, – о прославленном Анваре Шакирове.

Ляля представила себе бой на Заозёрной, когда из строя вышли все товарищи Анвара и он остался в окопе, израненный, один против многих самураев, которые решили взять его обязательно живым. Но это было совсем не так просто, как думалось этим негодяям. Анвар не сдавался.