Избранные произведения. Том 3

Она боялась потерять и эту свою, школьную, семью.

Ещё не остыв от первого сценического успеха, лукаво улыбаясь каким-то своим мыслям, Ляля шутливо ответила:

– Нет, моя Хаджар, я уверена – мы пойдём большой дорогой дружбы. А Муниру, если она променяла дружбу на смазливого молодого человека, накажем по заслугам. Ведь её противного франта просто хочется поколотить.

Хаджар посмотрела на Лялю:

– С тебя, пожалуй, станется. Осмелилась же ты выйти на сцену после единственной репетиции. Всё-таки, Ляля, ты молодец… Я… даже не знаю, как и сказать.

Я горжусь тобой.

Польщённая Ляля засмеялась. Потом сказала серьёзно:

– Нет, Хаджар, здесь не смелость. Я не хотела, чтобы класс опозорился.

– А я разве хотела? Но не смогла бы сделать того, что сделала ты, – сказала Хаджар искренне то, что думала.

– Если бы очень захотела – смогла бы.

– Нет, как бы ни захотела, мне всё равно не удалось бы. Я несмелая.

Ляля неожиданно громко рассмеялась:

– Ты что?

– Очень интересно…

– О чём ты?

– Жизнь – интересная.

У дэу-ани[4 - Дэу-ани – здесь приёмная мать.] есть моя фотография, на ней я ещё совсем маленькая. Грязная, оборванная. Чёрные кудряшки стоят дыбом. Если очень расшалюсь, дэу-ани показывает мне карточку: «Смотри, какая ты была».

– Хороший человек, Ляля, твоя дэу-ани.

– Золото, жемчужина!

Хаджар стояла, засунув руки в рукава, не ожидая никакого коварства. Вдруг Ляля толкнула её в мягкий сугроб и сама бросилась за ней.

По гулкой улице далеко разносились девичьи смеющиеся голоса. Потом Ляля подняла подругу. Они стряхивали одна с другой снег, и Хаджар, показывая Ляле свои мокрые варежки, деланно бранила её.

– Хаджар, душа моя, не сердись на меня. Ладно?

– Сумасшедшая ты, Ляля.

– Да, я сумасшедшая, ветреная, словом, «джиль-кызы». Прости меня, пожалуйста.

Когда наконец они добрались до дому, Валентина Андреевна, их учительница химии, приютившая Хаджар, была уже в постели.

Боясь её разбудить, девушки тихо разделись.

– Это вы, девочки? – окликнула Валентина Андреевна. – Я и не заметила, как вы вошли. Ужин на плите, кушайте, – наверно, проголодались.

– Нет, мы сыты, Валентина Андреевна!

– Не вставайте, мы сами управимся.

И, пожелав Валентине Андреевне спокойной ночи, они скрылись в комнате Хаджар.

– Тебе хочется спать? – Ляля обняла Хаджар за шею.

– Нет.

– И мне сейчас ни за что не уснуть.