Избранные произведения. Том 3

– Неужели он не знал, что сегодня генеральная репетиция?

Тонкая девушка с жидкими светлыми волосами, не поднимая головы от пожелтевших страниц истрёпанного романа без начала и конца, съязвила:

– Нужен ему наш спектакль! Он собирается стать чемпионом мира, победить Алёхина!

Даже обычно спокойный Наиль и тот не выдержал: меряя паркет не по росту большими шагами и беспрестанно поправляя очки, он негромко повторял:

– Стыд и позор! Стыд и позор! Как взглянем в глаза товарищам? Ведь если провалим спектакль, это ляжет пятном не только на нас – на всю школу…

Больше других, несмотря на внешнюю сдержанность, волновалась Мунира Ильдарская.

Она стояла вполоборота к своим товарищам у маленького столика, высокая, стройная, в коричневом платье, с пионерским галстуком на шее, и одной рукой легонько вертела большой глобус, а в другой держала полевую сумку из жёлтой кожи. Каштановые волосы двумя длинными косами падали на спину. Мунира быстро повернулась.

– Не пойму, как мог он так непростительно подвести класс! – Она нервно покусывала то верхнюю, то нижнюю губу.

– Ну, а ты что молчишь, товарищ комсорг? – налетела на Хафиза Гайнуллина Ляля Халидова. – Как можешь ты сидеть спокойно? Уж не собираешься ли взять под защиту своего друга?

Хафиз поднял серьёзные серые глаза на маленькую, напоминающую сейчас драчливого взъерошенного воробья Лялю и улыбнулся, показав два ряда широких, ровных зубов.

– Что же прикажешь делать? Уж не рисовать ли чёртиков на доске, подобно Наилю?

Наиль с досадой швырнул мел и, отойдя к открытой форточке, подставил разгорячённое лицо под струю свежего зимнего воздуха.

Мунира взглянула на ручные часики.

– Больше я не могу ждать. Опаздываю на пионерский сбор.

Муниру никто не удерживал. Она пробежала лестницу быстрыми шелестящими шажками с дробным перестуком каблучков на площадках и вдруг увидела Галима. Он что-то напевал вполголоса, держа портфель с подчёркнутым шиком – за самый угол.

– Галим! – вырвалось у неё.

Урманов взглянул на девушку чересчур весёлыми, озорно посверкивающими, широко расставленными карими глазами.

– Почему ты не явился на репетицию? – спросила она холодно.

– Как это не явился? Уж не принимаешь ли ты меня за тень отца Гамлета? – беспечно пошутил Галим.

На его смуглом подвижном лице скользнула ещё больше раздражившая Муниру улыбка нескрываемого довольства собственным остроумным замечанием.

– Балагурством ты не отделаешься.