Избранные произведения. Том 3

Нет тяжелее положения, когда ты не можешь прийти на помощь своим беззащитным товарищам, даже ценою своей жизни…

Урманов, весь дрожа, вскочил на ноги и, словно желая кинуться в бой, застыл в таком положении. Ломидзе рвал на себе куртку и что-то кричал по-грузински. Он даже дал очередь из автомата. Но Верещагин положил ему на плечо свою тяжёлую руку: стрелять из автомата было бесполезно.

– Погибли… – Краснов сдёрнул с головы фуражку и закрыл ею лицо.

Верещагин весь передёргивался, судорожно сжимая обеими руками автомат.

Забыв об опасности, разведчики вышли в море в надежде, что кто-нибудь уцелел.

– Прощайте, друзья! Прощай, товарищ командир! – сказал Краснов, когда они снова вернулись на берег.

– Так! Значит, мы списаны на берег!.. – сквозь стиснутые зубы бормотал главстаршина Верещагин, грозя в сторону моря своим увесистым кулаком. – Нет, не пройдёт! Мы ещё с вооружения не снимаемся. Ещё получите, гады, по счёту сполна!

Моряки разом подняли оружие, но никто не выстрелил.

А холодные волны, словно ничего не случилось, по-прежнему бились о камни, пенились и кипели.

Моряки долго ещё стояли на берегу, неотрывно следя за волнами. Не уходило с небосклона и солнце. Низко, над самым горизонтом, обходило оно дозором море. Но вот оно как бы замедлило свой печальный ход, – большой красный диск наполовину погрузился в воду. Это был момент, когда кончался день и начинался другой. Вечерние и утренние зори здесь сходились одновременно, так не похожие ни на казанские, ни на московские.

Проходили часы. Там, где при высадке моряков лежали густые тени, вода теперь посветлела. И совершенно почернела там, где казалась раньше прозрачной. Горизонт походил на огромное развёрнутое красное знамя, приспущенное над могилой героев, сложивших голову за родину.

День, когда моряки с небольшим запасом патронов, сухарей и консервов высадились на берег, был полон света и свежести, но он показался им более страшным, чем тьма и могильная тишина подводной лодки.

По одну сторону раскинулось пустынное Баренцево море, по другую, насколько охватывал взор, тянулась бесконечная зеленовато-серая гряда гор и обрывистых сопок. Море было заминировано, и даже бывалые норвежские рыбаки не показывались в здешних краях.

Краснов решил держаться направления на юго-восток.