Избранные произведения. Том 4

Шум-гам, писк девчонок, смех, возня мальчишек, разговоры о том, как провести лето. Ребят не остановишь, не удержишь, они хорошо понимают, что сегодня «всё можно», – никто не вызовет к доске, не сделает выговор и уж конечно не накажет. Говори что хочешь, кричи во всё горло, спорь друг с другом – учительница только улыбается, глядя на них. Вон один прицепил к волосам товарища тополиный пух и заливается смехом; другой показывает на птенчика, притаившегося в ярко-зелёной листве, – волнуется, что дружки пройдут и не заметят; третий изловил какую-то невиданную букашку, хочет, чтоб все посмотрели.

Наконец-то Гаухар попрощалась с ребятами, проводила долгим взглядом весёлую их ватагу и свернула в ближайший переулок. Было очень тоскливо на душе. Дома никто её не ждёт. Завтра уже не надо идти в школу. Чем теперь заполнить жизнь? Что ожидает её впереди? Конечно, заочное обучение, к которому она так стремилась раньше, довольно важно для жизни. Но ведь диплом об окончании института только в том случае приносит полную радость, когда в личной жизни всё хорошо, когда сердце привязано к близким людям.

А у неё пусто в сердце, пусто вокруг. Вероятно, такая же пустота ожидала бы её, если бы она послушалась Джагфара – ушла из школы и занялась только хозяйством. Да, близкий человек остался бы около неё. Но надолго ли хватило бы у него привязанности к скучной и послушной домохозяйке? Не могла Гаухар запереть себя на кухне ради мужа, кем бы он ни был.

Может быть, ещё не всё потеряно? Возможно, она примирится с Джагфаром? Вряд ли.

Их отношения всё осложняются, запутываются.

Сперва Гаухар никак не могла поверить, что нагрянувшая беда непоправима. Хотя она и горевала, и мучилась, тем не менее считала, что тягостное наваждение как-то само по себе минует, ведь это всего лишь затянувшийся страшный сон, – ничем иным она и не могла назвать надвигающийся разрыв. Крушение семьи она считала чем-то противоестественным. Разве можно пойти на это?! И Джагфар, сколько бы он ни упрямился, рано или поздно признает свою ошибку.

Но Джагфар продолжал упорствовать. Тогда она решила облегчить ему примирение, несколько раз начинала разговор: «Давай покончим с этой бессмысленной ссорой. И у меня камень на сердце, и тебе, вижу, нелегко». Муж отмалчивался. Порой Гаухар готова была даже принять вину на себя, хотя и не понимала, в чём ей надо признаваться. Она говорила: «Ладно, я согласна, никто из нас не чище чистого.