Избранные произведения. Том 4

Но Гаухар знает: сейчас он открыл парадную дверь, поднимается по лестнице на третий этаж…

Джагфар прошёл прямо на кухню. Там он задержался, – возможно, решил приготовить себе чай или же просто выжидал, чтобы как можно дольше не заходить в комнату.

Гаухар всё ещё сидит в кресле возле окна. У неё нет сил даже подняться с места. «Сегодня всё должно быть сказано. Наша семейная неурядица получила огласку. И теперь медлительность, неопределённость ещё больше очернит меня». Гаухар хотела бы отдалить страшные минуты, а сама повторяла мысленно: «Да, да, надо уйти! Сегодня же, сейчас уйти! Но куда?.

. Не всё ли равно. Хоть на скамейку в сквере, только бы не унижаться больше».

Конечно, решение это было выстрадано раньше, а сейчас оно оформилось окончательно. Всё внутри переполнено горечью, обидой, сознанием втоптанного в грязь достоинства.

Со всем этим должно быть покончено одним рывком. За эти тягостные дни, сама не замечая того, Гаухар приобрела новое ценное качество характера, которого ей недоставало раньше – решительность.

Она ещё будет снова и снова оплакивать свою судьбу, даже раскаиваться в чём-то, но решение своё выполнит. Не может не выполнить.

Затуманенными глазами смотрит Гаухар на вечернюю улицу, потом, словно прощаясь, оглядывает комнату, которую они с Джагфаром называли то гостиной, то столовой…

Гаухар не положила в чемодан ничего лишнего, только свои самые необходимые вещи да некоторые, более удачные рисунки. Она помнит, как любовно украшала эту комнату, когда была получена новая квартира.

Сколько было радости, и радость эту разделял Джагфар. И вот – конец всему.

Кто-то наверху включил радио. Вечерняя музыка тихо лилась в раскрытое окно. Это звучало как последнее «прости».

– Пора выключить этот траурный марш! – Джагфар, войдя в комнату, резким хлопком закрыл створки окна.

Гаухар промолчала, только долгим взглядом посмотрела на мужа. Почувствовав холод и отчуждённость в её взгляде, Джагфар как-то странно поёжился. Такого выражения он никогда не видел в глазах жены.

И теперь он настороженно ждал чего-то худшего. Казалось бы, что за причина, чего ему тревожиться? Он сам сделал всё для того, чтобы приблизить этот вечер, этот час. Правда, он не давал воли рукам, да и язык всё же придерживал. Но ведь не только побоями и оскорблениями можно довести человека до исступления.

– Я ухожу, Джагфар, – сказала Гаухар мужу, как бы подтверждая его невысказанные мысли.

Джагфар молча пожал плечами.