Избранные произведения. Том 4

Гаухар молчала несколько минут, потом уже без всякой неприязни к мужу, скорее озабоченно проговорила:

– Исрафил-абы почему-то всё больше беспокоит меня, даже тревожит. В тот раз, на Волге, я впервые как-то особенно остро почувствовала это.

– Мне кажется, это у тебя от нервов, – осторожно сказал Джагфар.

Ещё помолчав, Гаухар спросила:

– А что за человек этот… в очках с золотой оправой? Я даже имени его не запомнила.

– Я его не видел с тех пор, – неохотно ответил Джагфар. – Это приятель Исрафила. Он немного помог, когда мы покупали машину.

– Ты ведь говорил, что дождался своей очереди.

– Дождался бы, конечно… Почти дождался… А зачем тебе понадобился этот очкарик? Чтобы говорить об искусстве? – В голосе Джагфара послышались неприязненные нотки.

Гаухар, пожав плечами, промолчала.

– Пожалуй, хватит. Не будем думать о всякой ерунде. – Джагфар взглянул на ручные часы. – Чего нам ломать голову из-за Дидарова или из-за этого… в очках? Надо поберечь себя для более серьёзных забот.

Но Гаухар медленно поднялась с дивана, молча принялась наводить порядок. Муж помогал ей. Когда посуда была убрана, стулья расставлены вокруг стола, Джагфар открыл портфель, достал книги с бумажными закладками внутри.

– Ты, право, отдохни, Гаухар, а я посижу немного, – надо подготовиться к лекции.

Всё так же молча она направилась в спальню. Но когда Джагфар, уже в первом часу ночи, тоже пришёл в спальню, жена всё ещё не спала.

– Почему не спишь? – с тревогой спросил Джагфар. – Зачем изводишь себя?

– Мне кажется, у Исрафил-абы есть какое-то дело к тебе, – глухо проговорила Гаухар. И добавила после молчания: – К тебе как к депутату.

Джагфар рассмеялся. Это был неумеренно громкий смех для столь позднего часа.

– У кого есть дело, Гаухар, тот не станет целый вечер болтать о пустяках… Давай-ка отдохнём, уже час ночи. Не проспать бы, завтра столько всяких дел.

Он начал раздеваться.

– Спокойной ночи, Гаухар.

– Спокойной ночи, – уже дружелюбно ответила Гаухар.

Полураздетая, она подошла к окну, приоткрыла занавеску. На улице пусто – лунный свет и тишина. Только смутно слышен гул одинокой запоздавшей машины. Почему-то не хочется спать. А Джагфар уже тихо посапывает. Гаухар накинула тёплый халат, вышла на балкон.

Луна плывёт и плывёт по бескрайнему небу. Порой на неё набегает жидкое, просвечивающее облако. Вскоре, словно растаяв, исчезает.