Избранные произведения. Том 4

Что ни говори, дети есть дети, дисциплина, пока не привыкли, сковывает, утомляет их. К тому же надо дать выход лишней энергии.

Гаухар зашла к директору, рассказала обо всём. Сидевшая у директора преподавательница, выслушав, заметила:

– На первый взгляд всё вроде бы правильно. А если вникнешь, получается вроде бы не так гладко… Не обижайся, Гаухар, но не оказываешь ли ты ребятам медвежью услугу тем, что слишком доверяешь им? Они, почувствовав мягкость твою, сядут тебе на шею. Это одно. А второе – надо ли выгораживать Зюбаржат? Я не хочу считать её главной виновницей, но чернильницу-то разбили именно у неё.

Раз уж так случилось, она не лучше других. Значит, отвечай вместе со всеми. Насколько я поняла, вначале вы держались той же мысли, потом передумали. Чуть ли не извинялись перед Зюбаржат. Мне кажется это непедагогичным. Как бы ни поступил учитель, он в глазах класса всегда должен остаться правым. Что будет, если ученики усомнятся в этом?

– Извините, – ответила Гаухар старой учительнице, – но мне кажется совсем не обязательным охранять правоту учителя во что бы то ни стало.

Ведь ребята заметят, что преподаватель был не прав, промолчат, но останутся при своём мнении. Что плохого, если тут же, на глазах у детей, учитель сам исправит свою ошибку? Он покажет хороший пример ребятам.

Старой учительнице не понравились слишком вольные рассуждения Гаухар, да ещё в присутствии директора школы. «Вот они, молодые учителя! Их самих ещё надо воспитывать. Сегодня она не заметит свою маленькую ошибку, завтра не увидит и большую».

– Я, милая Гаухар, тороплюсь на урок, – колюче сказала она, – а то потолковала бы с тобой подробней. Я тридцать семь лет учу детей. Из моих учеников немало вышло и профессоров. Я многое видела. Надо бы тебе посчитаться с этим.

Она с достоинством вышла из учительской. Гаухар смущённо обратилась к директору:

– Мне, Шариф Гильманович, не хотелось спорить с ней, но как-то так получилось… Я ведь тоже ищу свой путь. Если неверно беседовала с классом, скажите мне об этом, я сумею извлечь урок на будущее.

– Не обижайтесь на старую учительницу, Гаухар-ханум, – сдержанно улыбнулся Шариф Гильманович, – и от своего пути не отступайте, если считаете его правильным. Педагогическое дело, как и всё живое, постоянно обновляется, жизнь выдвигает перед ним всё более сложные задачи. Мы ведь воспитываем нового человека. И здесь нет проторённых путей. Воспитатель-одиночка, возможно, и не сразу проторит прямую дорогу.