Избранные произведения. Том 4

Молодой инженер Светлана Нилина, девушка искренняя и вспыльчивая, вскоре после совещания заговорила с Галимджаном:

– Эх, Галимджан Нигметджанович, ну почему вы такой?!

Она произнесла эти слова так горячо и неожиданно, что Галимджан даже смутился, потом, улыбаясь, спросил:

– Какой же это «такой»?

В конторе начальника цеха они были одни. Светлана возбуждена, лицо горит, в глазах мелькают огоньки. Через маленькое окно комнаты она то и дело взглядывает на ближайший угол огромного цеха. Но там всё в порядке. Десятки рабочих склонились над станками, слышно, как точат, режут, шлифуют.

Иногда вспыхивают и осыпаются снопы искр. Над станками равномерно движется умный, словно живой, конвейер: в определённых местах он замедляет бег, чтобы рабочие успели снять с ленты нужные детали. На улице ещё светло, но в цехе горит яркий свет.

– Как бы это сказать… – волнуется Светлана. – Вас, заслуженного человека, игнорируют, не исключено, что над вашим доверием и простодушием тайно посмеиваются… Нет, я бы не выдержала этого!

– Светлана, кто же это тайно посмеивается надо мной? – всё ещё не скрывая собственной лёгкой усмешки, спросил Галимджан.

– Да всё тот же Исрафил Дидаров! – выкрикнула Светлана. – Я только что схватилась с ним. Он ведь все наши новшества, даже вот этот конвейер, готов себе приписать… Вы вместе с другими трудились над усовершенствованием машины, а кто назван в газетной статье?! И вы молчите!..

– Не горячитесь, Светлана Ивановна, – уже серьёзно возразил Галимджан. – Во-первых, я не молчу.

Я говорил с Исрафилом. Ну, не о себе, конечно. Статья действительно однобокая. Но ведь Исрафил признал это на совещании и объяснил, почему так получилось. Вы же присутствовали, слышали. Во-вторых, главный инженер выступил после моего серьёзного разговора с ним.

– Он был неискренен! – не уступала Нилина.

– Вот вы и заявили бы об этом на совещании, если уверены в неискренности Дидарова, – спокойно заметил Галимджан.

– И заявила бы!.. Но я ещё молода, Галимджан Нигметджанович.

Меня могли неправильно понять.

– Пожалуй, верно, – согласился Галимджан. Помолчав минуту, вдруг сказал, должно быть думая, что признание его многое объяснит Светлане: – Исрафил Дидаров мой фронтовой друг.

– Ваш друг?! – с негодованием воскликнула она.

Вскочила с места, выбежала из конторы. Послышался звонкий топот её каблучков по железной лесенке, – казалось, это бьётся её взволнованное сердце.

Через окошечко Галимджан посмотрел ей вслед, покачал головой.