Избранные произведения. Том 4

 – Весной у молодых людей бывает что-то вроде кори.

– Ничего такого не чувствую, – как бы спохватившись, уже сдержанно ответила Гаухар, – так занята, что порой даже не замечаю, какая погода на улице.

– Да, да, конечно, у вас много работы, – кивал Шариф Гильманович, продолжая пытливо смотреть на Гаухар. – Но весной реки сильнее бурлят, только к середине лета успокаиваются.

Гаухар промолчала. Шариф Гильманович, должно быть, понял, что далеконько зашёл в своих заботливых расспросах. Извинившись, что задержал, он дружелюбно попрощался с Гаухар.

Может быть, именно этот разговор ещё сильнее взбудоражил Гаухар. Перед ней всё чаще всплывал откуда-то из тумана образ Билала Шангараева. Уж не это ли было главной причиной её волнений? Дней десять тому назад она видела странный сон. Будто Билал ведёт какой-то бурный разговор с Джагфаром. Лицо у Джагфара багровое, он грубит, ругается, возмущённо кричит: «Меня обманули! Разрушили все мои надежды!» Вдруг откуда-то появилась Фаягуль. Прильнув к Джагфару, она что-то шепчет ему на ухо, будто зовёт куда-то.

Гаухар не отпускает мужа. А Фаягуль громко и вызывающе хохочет. Джагфар растерянно смотрит то на Гаухар, то на Фаягуль. Глаза его открываются всё шире, притягивают Гаухар…

Может быть, следовало рассказать Шарифу Гильмановичу и об этом сне, и о ревнивых подозрениях, – ведь директор не случайно подвёл свои расспросы почти вплотную к тому, что не давало покоя Гаухар. Нет, слишком тяжелы были бы эти признания. Стыда-то сколько! Если бы Джагфар на самом деле позволил себе непорядочность, а то ведь одни её подозрения.

Что мог подумать Шариф Гильманович, выслушав эти признания? Не слишком ли низко пала бы в его глазах Гаухар? Ведь он, должно быть, видит: Гаухар молода, интересна, привлекает внимание мужчин. Да и в самом деле – чем она хуже Джагфара, чтобы так страдать из-за него? Она может идти по жизни с высоко поднятой головой, на зависть всяким Фаягуль, и эта их зависть не унизила бы её, а, пожалуй, ещё больше окрылила.

Так сбивчиво и беспорядочно думала Гаухар, идя по улице.

День клонился к вечеру. В этот час ручьи бегут ещё стремительней. Их журчанье и всплески будоражат человека, заставляют чаще биться сердце. Ах, почему бы этим ручьям не унести в своих струях невесёлые думы Гаухар?

* * *

Сегодня Джагфар очень поздно вернулся с работы. И не предупредил по телефону, что опоздает. Пришёл заметно выпивши, даже пошатывался. Гаухар поразило это, – за годы их совместной жизни такого ещё не случалось.